Нас провели мимо нескольких дверей и остановили у одной, с табличкой. За ней располагался кабинет доктора Гэбриела Хауге — помощника президента по экономическим вопросам, человека, который ведал для Эйзенхауэра всей экономической кухней страны. В приёмной, в кожаном кресле, нога на ногу, уже сидел Хьюз.

Он поднялся нам навстречу — длинный, чуть сутулый, с этим своим лихорадочным блеском в глазах, в дорогом, но мятом костюме, какие носят люди, которым плевать, что о них подумают.

— Вовремя, — бросил он вместо приветствия, оглядев нас цепко. Поцеловал руку Мардж — Готовы?

— Готовы, — кивнул я. — Бумаги при нас. Всё чисто, всё подтверждено.

— Хорошо. — Хьюз понизил голос, придвинулся ближе. — Сейчас подойдут Хамфри и государственный казначей. Хауге сведёт нас, обозначит интерес сверху, чтобы всё прошло гладко. Вы излагаете расклад по Херсту — сухо, только цифры. А вот насчёт долей — молчок. Про доли я договорюсь сам. Потом, уже без вас.

Я кивнул, будто это само собой разумелось. Но внутри у меня всё встало на свои места с тихим щелчком. «Насчёт долей — молчок». «Без вас». Вот оно. Речь шла о зарезервированном пакете — о тех самых тихих акциях будущего «Хьюз-Ньюс», которые уйдут нужным людям в благодарность за нужное решение. Это был откат.

Что ж. Я умел читать такие расклады. И умел ждать своей доли.

* * *

Дверь кабинета открылась, и нас пригласили внутрь.

Кабинет доктора Хауге был просторным, но не помпезным — рабочее место человека, который считает деньги страны, а не пускает пыль в глаза. Тяжёлый стол, заваленный папками, кожаные кресла, на стене — карта и портрет Эйзенхауэра. У окна, под серым светом дождливого утра, нас уже ждали.

Хауге представил собравшихся. Сам Гэбриел Хауге — сухощавый, в очках, с повадками университетского профессора, каким он, в сущности, и был; смотрел внимательно, цепко, без улыбки. Рядом — Джордж Хамфри, министр финансов: грузный, лысоватый, с тяжёлым подбородком и взглядом человека, который полжизни управлял сталелитейными концернами и привык, что ему подчиняются не только цифры. Государственный казначей не пришел — он был в командировке.

Хьюз держался хозяином положения, представил меня как издателя «Ловеласа» и будущего главу «Хьюз-Ньюс», а Мардж — как нашего финансового консультанта с Уолл-стрит.

Дальше говорили мы. Я обрисовал замысел, Мардж разложила цифры — сухо, чётко, по реестру: сколько бумаг Херста уже скуплено, сколько будет скуплено, в каком состоянии корпорация на самом деле и какой рычаг это даёт. Она была безупречна — ни одной лишней эмоции, голый расчёт, как и просил Хьюз.