Аарон с Хью переглянулись, и я увидел в их глазах то же, что чувствовал сам, — азарт большой, набирающей ход игры.
Глава 6
— Кит, поздравляю! Ты стал миллионером!
Китти впорхнула в кабинет, сияя. Вот, что беременность делает с женщинами. От неё нынче было не оторвать глаз. Я-то ждал, что начнется токсикоз, она станет зеленой, потом ее потянет в бесформенные балахоны, ан нет — наоборот. Она будто соревновалась с Долли в искусстве раздеваться, не снимая одежды: платье сидело на ней так, что подчёркивало всё, что налилось и округлилось за последние недели, блузка натянулась на груди, ставшей заметно пышнее, а в вырезе виднелось глубокое, волнующее декольте. Глаза блестели, на щеках играл румянец. Цветущая женщина, что тут скажешь…
— С чего вдруг такие новости? — я отложил бумаги.
— Звонил Брэдли, — она опустилась в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Просил ещё четыреста тысяч тиража. Я, как ты учил, потребовала аванс — и вот, представь, только что по банку пришли его полмиллиона долларов! Уже на счету. Он хочет новые допечатки старых номеров — Камиллу просто сметают с прилавков, особенно в чёрных штатах, говорит, разбирают подчистую. Под это дело снова скакнули продажи предыдущих номеров.
— То есть у нас теперь миллион? Живыми деньгами?
— Ну, не совсем живыми, — Китти чуть смутилась. — Я подбивала баланс. Это по стоимости всех активов — с учётом поместья, машин, остатков на счетах. В сумме переваливает за миллион. Так что формально, Кит, ты — долларовый миллионер.
Я рассмеялся.
— Нет, Китти. Это не миллион. Это бумажки в гроссбухе. Вот когда в банковском хранилище будет стоять моя личная паллета — деревянный поддон, а на нём пачки наличных, перетянутые резинками, столько, чтобы я мог на неё лечь, раскинуть руки и утонуть в зелёных, — я вспомнил этот кадр, прямо как в сериале «Во все тяжкие», который посмотрю лет через шестьдесят: лежат двое, белый и чёрный, на горе долларов посреди склада, — вот тогда, Китти, можно будет официально объявлять меня миллионером и закатывать пир. А пока — рано.
— Фантазёр, — фыркнула она. — Кофе выпьешь?
— Давай.
Мы перебрались за журнальный столик в углу кабинета, и Китти, болтая, принялась рассказывать про Брэдли, про допечатки, про то, как в Алабаме за номером с Камиллой выстраиваются очереди. Вошла секретарша с подносом, расставила чашки — и я заметил, как она округлила глаза, скользнув взглядом по глубокому вырезу Китти, и тут же отвела, поджав губы. Я мысленно усмехнулся. Да, теперь Китти у нас соревнуется с Долли. Скоро вырвет у нее золото самой раздетой дамы Ловеласа. Последнее прозвучало в голове тоже двусмысленно…