Не прошло и получаса — второй звонок. На этот раз сам Херст-младший. Голос напряжённый, злой, сломанный, но уже без вчерашнего крика. Голос человека, который смирился, но хочет сохранить лицо.
— Мистер Миллер, — процедил он. — Мне передали ваше… предложение. Про Совет директоров. Про Эстер.
— Передали верно, я готов взять вашу дочь в руководящий орган, делегировать ей функции новостной политике корпорации. Она будет назначать главных редакторов, займётся темой телевидения. Это главное направление, в котором я вижу большую перспективу. Создание круглосуточного федерального телеканала, наподобие CBS, NBC, ABC.
Он помолчал.
— Если моя дочь получит место в совете новой компании, как вы обещали, — если фамилия Херст останется в деле, — тогда я согласен. Я все подпишу.
Вот оно. Сработало. Та самая ниточка, которую я протянул через Эстер на промозглом монтокском пляже, оказалась той соломинкой, за которую ухватилась фамильная гордость Херстов. Не деньги — денег уже было не спасти. А достоинство. Возможность сказать себе и свету: мы не выброшены на помойку, наша кровь, наша дочь — в совете директоров, преемственность соблюдена. Иногда честь стоит дороже миллионов — по крайней мере, когда миллионов уже нет.
— Даю слово, — сказал я. — Место Эстер в совете. Фамилия Херст остаётся в деле. Встречаемся в десять у вас в офисе.
Я повесил трубку. Потом тут же ее поднял обратно — надо было сообщить все Хьюзу и банкирам.
Глава 13
В понедельник утром я подкатил к небоскрёбу Херста на своём золотом «звере».
Восьмиколёсный «Адлер», начищенный Хэнком до слепящего блеска, выплыл на Восьмую авеню, как линкор на парадный рейд, — золотой борт полыхал даже под серым нью-йоркским небом, чёрные зайцы по бокам, хром, длина в полквартала. Такую машину не заметить нельзя. И её заметили.
Пока Хэнк объезжал здание и подруливал к парадному входу, я видел через стекло, как в окнах небоскрёба одно за другим появляются лица. Слух, что новый хозяин едет подписывать бумаги, разлетелся по этажам ещё с утра со скоростью пожара — мы это знали через шпионку-секретаршу — и теперь сотрудники Херста высыпали поглазеть. Они липли к окнам, толпились в вестибюле, выходили на ступени парадного крыльца небоскреба. Машинистки, репортёры, курьеры — сотни людей, вытягивающих шеи, чтобы увидеть того самого Миллера, порнографа с обложек, авантюриста без роду и племени, который за одни выходные проглотил вековую империю.
Хэнк распахнул дверь, и я неторопливо выбрался наружу — под их изумленные взгляды. Дал им время рассмотреть меня как следует. А там было на что смотреть. Снова смокинг на голое тело, трость с красным агатом. Я оперся на неё картинно, обвёл взглядом фасад здания, снизу доверху, все сорок этажей, — не спеша, по-хозяйски, как покупатель осматривает только что купленного коня.