Романов сделал паузу:

— А пока самолет летит, наш посол должен лично вступить в переговоры с этим Абдуллой Аззамом. Я надеюсь, что товарищ Дубинин уже на Канарах?

Речь шла о Юрии Владимировиче Дубинине, чрезвычайном и полномочном после Советского Союза в Испании. Его планировали сменить в ближайшие месяцы, и этот кризис должен был стать последним серьезным заданием для Дубинина в роли советского посла.

— Товарищ Генеральный секретарь, конечно, — ответил Громыко. — Дубинин уже вылетел на Канары, и как только он выйдет с нами на связь, мы сразу проинструктируем нашего посла, и он приступит к переговорам.

— Отлично, — кивнул Романов. — Давайте, Андрей Андреевич, действуйте.

* * *

В это же время, отель «Бая Фелис», Лас-Пальмас, Канарские острова.

Абдулла Юсуф Аззам стоял у панорамных окон холла отеля и смотрел на полицейское оцепление, которое виднелось на почтительном удалении и растянулось по площади перед зданием. Испуганные испанские стражи порядка держались на почтительном расстоянии, и по ним было видно, что главное, что они чувствовали, — это страх.

В глазах Аззама не было торжества победителя — только всепоглощающая ярость фанатика, замешанная на горе человека, потерявшего все в этой жизни.

Четыре месяца назад, 8 сентября 1985 года, советские ракеты превратили лагерь Бадабер в дымящиеся руины, под которыми нашла свой последний покой вся семья Абдул-Аззама — жена, сыновья и дочь. Абдул-Аззам привез детей для того, чтобы создать живой щит, надеясь на то, что это послужит дополнительной защитой. Но все равно в смерти всей своей семьи он винил исключительно проклятых безбожников с севера.

Не себя самого, не пакистанских военных, взявших штурмом лагерь, когда там вспыхнуло восстание советских пленных, не свою жену, готовившую смертниц, не других полевых командиров, которые с пеной у рта истово кричали о халифате и смерти неверных и резали головы каждому, кто не хотел превращения Афганистана в средневековую религиозную диктатуру. Нет, во всем виноваты именно проклятые красные.

После прочитанной над могилами семьи суры из Корана он поклялся отомстить. И в качестве мести он выбрал один из символов проклятого Советского Союза и его гордость — а именно футбольную сборную.

— Учитель, я привел Халила, как ты и говорил, — голос Абу Мухаммада, ближайшего сподвижника Аззама и по совместительству приговоренного в Алжире наемника, оторвал бывшего проповедника от горьких размышлений о погибшей семье.

— Отлично. Оставь меня с ним наедине, — мрачно сказал Абдул-Аззам.

Спустя мгновение перед ним уже стоял Халил, с которым Абдул-Аззам познакомился всего три месяца назад. Халила ему порекомендовал лично Бен Ладен как очень большого специалиста.