Сайкин побледнел:

— Эдуард Анатольевич! Что с вами?

Стрельцов упал на ковер, и Башуров тут же начал оказывать первую помощь. Опытные руки расстегнули воротник рубашки, проверили пульс:

— Пульс слабый, неритмичный. Острый инфаркт миокарда.

В кабинете началась суета. Прояев помогал Башурову, Малофеев метался по комнате, Чазов говорил по телефону с больницей. Сайкин стоял над упавшим Стрельцовым с искренним ужасом на лице. Только Топорнин остался в стороне, бледный и растерянный.

— Как быстро прибудет бригада? — спросил Башуров у министра.

— Пара минут максимум, — ответил Чазов. — Это же Минздрав, у нас всегда дежурит кардиологическая бригада.

Через несколько минут в кабинет ворвались врачи с носилками и аппаратурой. Молодой кардиолог быстро осмотрел Стрельцова:

— Острый инфаркт миокарда. Госпитализация в реанимацию. Немедленно.

Пока медики готовили Стрельцова к транспортировке, Чазов подошел к Топорнину:

— Борис Николаевич, думаю, стоило бы быть поосторожнее со словами.

Топорнин впервые за весь день выглядел растерянным:

— Евгений Иванович, я… я не думал… Просто эмоции…

— Эмоции до добра не доводят, — сухо заметил министр.

Стрельцова вынесли на носилках. Прояев поехал с ним в больницу. Малофеев тоже собрался уходить, но Чазов остановил его:

— Эдуард Васильевич, нам еще нужно закончить с основным вопросом.

В кабинете стало тихо. Тяжелая атмосфера конфликта сменилась неловким молчанием.

— Итак, — произнес Чазов, — возвращаемся к вопросу о лечении Сергеева. Думаю, после происшедшего ситуация изменилась. Владимир Николаевич, что вы рекомендуете с медицинской точки зрения?

Башуров колебался:

— Евгений Иванович, медицинских показаний для длительного стационара по-прежнему нет. Но… учитывая обстоятельства…

Топорнин, оправившись от шока, снова заговорил, но уже тише:

— Евгений Иванович, несмотря на… происшедшее… моя позиция не изменилась. Мы не можем рисковать. Сергеев должен получить максимальное лечение.

Сайкин тяжело вздохнул:

— Борис Николаевич прав. После всего, что произошло, любые сомнения в качестве лечения будут восприняты крайне болезненно. И в Турине, и в других местах.

Чазов понял, что борьба проиграна. Политические соображения пересилили медицинскую логику:

— Хорошо. Владимир Николаевич, Сергеев остается в стационаре на полный курс лечения. Никаких досрочных выписок.

— Будет исполнено, Евгений Иванович, — ответил Башуров с плохо скрываемым разочарованием.

— А что «Торпедо»? — спросил Малофеев. — Кто будет тренировать?

— Думаю Валентин Козьмич лучшая кандидатура сейчас, — ответил Топорнин, все еще бледный после происшедшего. — Иванов вполне может совмещать должность помощника в сборной и главного тренера Торпедо. В ответ Малофеев кивнул.