И вот на этом парне, Матвее, которого я даже начал называть по отчеству, Авсеевичем, произошел сбой. Его, скорее всего, как молодого, хотели подставить, но Матвей организовал свое производство качественно. Он грамотно разбил производственные циклы на отдельные операции, набрал таких же молодых парней и… все работает. Да так, что он готов был брать заказ на обувку целого полка государевой стражи.

— А два полка обуешь? — забавлялся я тогда.

— Обую, государь, токмо в Тверь съезжу, а то в Москве кожа дорожает, твои мебельныя мануфактуры скупают все, что в лавках появляется. Ты скажи им, что и иным нужда есть. Коров, да свиней, пусть хотя бы не скупают, мы и сами кожу сдерем, да мяса поедим, — отвечал Матвей и такая непосредственность была в его словах, что я и не подумал нравоучать парня, как нужно общаться с царем, да не дал это делать своим телохранителям.

Посчитал я, так, для интереса, во что мне выйдет закупить тысячу пар сапог или полусапог, если заказывать на Матвеевской мануфактуре. Получалось на пятнадцать-двадцать процентов дешевле, чем распределять заказы между ремесленниками. И в организационном плане выгода: есть разница или заказывать у десятка мастеров, или на одном предприятии, с которого и спросить можно.

Так что парень попал под пиар: бессмысленный и беспощадный. Теперь о нем расскажет и Минин, вернее его бирючи, а я дал ажно сто рублей на расширение производства и заказ кожевенного сырья. И этот факт будет доведен до сведения московских ремесленников, и не только столичных. Прослежу еще, куда он потратит эти деньги. Если на дело, так быть парню мануфактурщиком и «поставщиком императорского двора».

Да, я решил внедрить норму, где преуспевающие производители получат знак отличия от императора. Надеюсь и другие станут более мотивированы улучшать собственное производство, чтобы получать государственные заказы, как и вероятные субсидии.

— Получилось! Сладилось! –прервала мои воспоминания Ксения.

Жена ворвалась в мой кабинет, чего не было еще никогда. И такая счастливая была при этом, что не хотелось и указывать супруге про ранее договоренное, что кабинет — это для всех вход только с моего разрешения.

— Что сладилось? — спросил я.

— Так это… — жена замялась.

— Супружничал он с ней! — выпалила Ксеня.

— Кто? С кем? — заинтересовался я.

Отчего-то самое личное, интимное, часто интереснее, чем многое иное. Даже мне постельные истории интересны, тем паче, что они происходят в этом целомудренном времени и еще в Кремле.

— Так фряз тот — художник. Я… прости, без твоего ведома, приставила Лукерью к нему, да пообещала подарки добрые, коли она поступится своей девичьей честью, — просила прощения жена, но было видно, что ни чуточку не сожалеет о содеянном.