— Угу. А ты зачем вообще пришёл? Разведчики кого-то нашли? — насторожился я.

— Палыч тебя зовёт. Я точно не знаю, но это связанно с радисообщением. Только от кого — хрен знает, — развёл он руками. — Может, и разведчики его что-то раскопали.

Оделся я едва ли не быстрее, чем опытный срочник при свете спички после команды «подъём». За простой одеждой последовал големодоспех. Благодаря артефактной полуживой броне заметно улучшилось самочувствие, которое было подорвано тяжёлым коротким сном, и… вот тут я даже не мог толком оформить то чувство, которое беспокоило меня с момента пробуждения. Может, это было «послевкусие» от кошмара и скоро само пройдёт?

— Куда идти? — только когда оделся, я поинтересовался у гвардейца маршрутом.

— В радиорубку. Палыч должен быть уже там.

По дороге в одно из самых главных помещений поселения я узнал, что Тесак успел поднять всех дружинников и гвардейцев. Такая предусмотрительность и осторожность только приветствовалась.

— Что случилось? — с порога задал я вопрос главе поселения.

— Твой радист передал сообщение, что с… с Аней что-то произошло, — отвёл взгляд в сторону тот. — Он не уточнял, что конкретно.

— Ч-что? — сипло произнёс я, почувствовав, как в груди стало очень холодно и стало не хватать воздуха.

— Она жива, Вить, но в тяжёлом состоянии. Никто не знает что с ней. Вот, пообщайся сам, — он встал со стула, уступая мне место и протягивая наушники с тангентой от радиостанции.

* * *

Беду я почувствовал сразу же, как только пересёк границу Пустого королевства с обычным миром. Тот комок холода и боли, что поселился в груди ночью, резко набрал силы и стал ощущаться не как что-то эфемерное, а вполне себе реальной вещью. Будто под сердцем вылупился паразит, который приготовился вгрызться в него. И чем ближе я подъезжал к дому, тем тяжелее мне было. По нашей связи с Аней из меня уходила сама жизнь.

«Если мне так паршиво, то что же Анюта сейчас испытывает?», — мучила меня мысль.

Но я даже представить не мог,насколько ей было больно. Ичто она испытывала. Лишь когда я оказался рядом с ней, то на несколько секунд почувствовал боль жены. Этого хватило, чтобы упасть на пол и почти потерять сознание. Совсем в беспамятство уйти не давала боль. Даже не так — БОЛЬ!

Тех мгновений, которые я принял на себя, хватило, чтобы на моём теле появились капли крови. Она вытекла из ушей, носа, я ощутил железистый привкус во рту, из уголков глаз скатились кровавые слезинки. Самое страшное, что она была в сознании, просто от страшных мучений едва воспринимала окружающий мир.