— Я принёс вещь, которая должна помочь твоей жене, — правильно понял меня граф. Его правая верхняя рука превратилась в бутон, тот раскрылся и явил небольшую изящную диадему из серебристого металла и некрупных драгоценных камней. — Это диадема Пифии Алой, великой целительницы империи Трёх Морей. Она лечит любые раны, болезни и повреждения тонкого тела мага. Избавляет от одержимости злыми духами, от проклятий в том числе, даже от родовых. За сутки она излечит твою женщину. Завтра я заберу диадему.

Он передал мне самую ценную вещь на всём свете, постоял несколько секунд, вроде бы даже вздохнул или изобразил тяжёлый вздох зачем-то, после чего активировал маяк для портала.

Диадему я положил на грудь Ане, справедливо полагая, что для лежащей девушки не имеет значения, где украшение-артефакт находится. Ну, а если ошибаюсь, то в любой момент могу возложить предмет на голову.

Когда я это сделал, то непроизвольно задержал дыхание и мысленно взмолился, чтобы волшебная вещь заработала и помогла моей жене. Наверное, полминуты ничего не происходило. Эти секунды мне показались самыми долгими и страшными.

— Да! — выдохнул я, когда драгоценные камни резко засияли. Сияние очень быстро перешло на тело больной, будто закутав ту в светящийся кокон. Почти сразу же кровотечение прекратилось, дыхание Ани стало спокойным. И впервые за многие часы она потеряла сознание. Беспамятство для неё будет самым желанным состоянием после всего пережитого.

То, что диадема работает — я понял и по исчезнувшему «паразиту» рядом со своим сердцем.

На лицах окружающих людей появились несмелые улыбки надежды, что всё закончилось.

Увы, все мы ошибались.

Через несколько часов меня разбудили и сообщили дурную новость: болезнь не ушла. Она сильно сдала позиции, но так и осталась в теле Ани. Это стало ясно, когда спустя несколько часов на её теле увидели кровавый пот. Кровь всё так же продолжала покидать Аню. Сейчас микроскопическими порциями. Понадобилось несколько часов, чтобы её можно было увидеть на девичьей коже.

— Приходила в себя? — хриплым от усталости и тяжёлого сна голосом спросил я медсестру.

— Нет. Но пульс и дыхание в удовлетворительной зоне. Возможно, ей просто нужно время для полного восстановления, — попробовала женщина меня успокоить. — Этот пот — остатки отравы.

— Хорошо бы, если так и оказалось, — очень тихо произнёс я.

На следующий день в заявленное время рядом с домом появился Раш О’Нойл. Встречал я его с тяжёлым сердцем и внутренней дрожью, что он не захочет меня выслушивать и попробует забрать диадему силой, если я откажусь сейчас её отдать. Видимо, поняв что-то по моему лицу, он зло проскрежетал: