Наш отряд остановился в километре от поселения.

— Кеста, поедешь со мной, — приказал Терешков. — Возьмём одну машину, десяток големов и пять автоматчиков. Хватит?

— Хватило бы и пяти големов, — усмехнулась она. — Там крестьяне всего лишь. Хоть и могут за себя постоять, но без магии с вашими големами им не справиться.

— Ну, Машу каслом не испортишь, — Цезарь поскрёб ногтями щетину на шее. — Лучше перебдеть. Скайнет, ты с нами, будешь своими терминаторами командовать.

— Человечешки, — холодно произнёс я, — чтобы вы делали без помощи высшего создания. Ладно, помогу, так и быть.

Кеста захлопала глазами, не понимая, о чём мы сейчас ведём речь.

К моменту, когда «камаз» неторопливо подкатил к воротам, те уже были плотно закрыты и даже перед ними стояли несколько бревён с вбитыми в стволы толстыми заточенными кольями.

За пятьдесят метров до стены, машина остановилась и из кунга выбралась магиня с Цезарем и двумя бойцами. Все были укутаны металлом, как младенец пелёнкой. Шлемы с забралами закрывали уязвимые лица.

С повёрнутыми в сторону ворот открытыми ладонями, женщина медленно пошла вперёд, за ней пристроились земляне, разговор начался, когда наши посланцы дошли до преграды.

— Эх, нам бы направленный микрофон бы, — с сожалением произнёс один из бойцов, наблюдающий из окошка за переговорами.

— Или рацию бы Цезарь включил, — подхватил другой.

— Они всё равно на своём языке будут говорить. Поймёт только Терешков, так как он забрал у магини перед уходом амулет-переводчик. так не всё ли равно, что вам слушать — тишину или непонятное курлыканье? — произнёс я.

Переговоры длились больше тридцати минут. Пару раз доходило до криков и размахивания руками, но не более. Маячивший за острыми концами частокола пяток мужиков с луками ни разу не попытались направить своё оружие на наших.

— Уф, — наконец-то, — облегчённо выдохнул тот же любопытный боец, — возвращаются. Блин, такое чувство, что я сам там с ними стоял, так весь издёргался.

У меня ощущения были аналогичными.

— Деревенские боятся нас пускать внутрь, поэтому опять придётся разбивать лагерь под открытом небом, — сообщил Терешков, как только оказался возле машин, где его уже ждала толпа народа, вылезшего из всех машин. — Ну, ещё попросили не травить их поля…

— Травить? — недоуменно переспросил кто-то.

— Портить, топтать, — пояснил ему мужчина. — Поэтому встанем рядом вон с тем прудом.

— Комары ночью сожрут. Да и помёта гусиного там должно быть полно на берегах, вон сколько их купается, — сказал я.

— Зато с одной стороны к нам точно никто бесшумно не подберётся. Дугой закроемся колючкой, машины во все стороны, чтобы ночью можно было осветить всё вокруг.