Все как-то сразу засуетились. Серега вскочил с места, судорожно ища вытяжное кольцо, после чего ухватился за него обеими руками и практически строевым шагом прошагал к двери. Техномагичка тут же зачем-то ломанулась следом, соответственно врезалась в Крайнова, и они вместе исчезли за бортом. Твою же кису!!!

Я схватил за шкирку Батона, на котором была одета специальная сбруя, ну типа такой большой шлейки, на которых выгуливают котов или маленьких собачек, и, пристегнув его к себе, бросился в забортную темноту.

Тишина, ночь, свист ветра вокруг, лицо, расползающееся все шире и шире под его нежными порывами, тушка кота, вжимающаяся в твои ребра, земля, украшенная разноцветными огнями, белые купола парашютов, промелькнувшие мимо…Эээ, блин, кольцо где, да где же оно!!!

— Мяуууу!!!

— Ой, пардон, не то…

Купол с шелестом развернулся над головой, а внизу уже совсем близко мелькали верхушки деревьев. О, вроде пальма и, похоже, кокосовая…блин…ек… твердая, шершавая и не очень гладкая…ой… мои ноги встретились с землей.

Я отстегнул парашют, который белой грудой повис на ветвях пальмы и осторожно ощупал себя, — вроде все на месте, хотя грудь до этого не была такой пушистой, странно… Так, надо припомнить, я ж вроде приобнял ствол пальмы или парочку, или парочку парочек…блин короче этот легкий бриз с океана, протащил меня по пальмовой рощице. Я даже обезьяну видел, и она очень удивилась, наверное, от испуга разумной стала, вид у ней уж очень философско-задумчивый был, прям как у Гоймерыча, когда он над своими колбочками колдует и даже шерсть на голове дыбом, точь-в-точь как у него волосы…так, о чем это я? Ах да, — Батон. Я осторожно скосил глаза вниз… блин, это даже не растопырка, а какая-то кошачья растекалка или точнее раскаталка, — звезда на моем пузе с выпученными глазами, причем очень пушистая. Такое впечатление, что он где-то по пути хвост в розетку воткнул.

— Ээээ, Батон?

Кот медленно поднял голову вверх и жестом попросил его отстегнуть. Я послушно щелкнул карабинами. Батон, буквально обнял землю лапами и, по-моему, даже поцеловал, после чего встал на задние лапы и высказал все, что он думает о таких не очень хороших парашютистах как я.

Я минут две молча слушал кота, который изливал мне свою душу, активно жестикулируя лапами и одновременно пытаясь пригладить свою распушившуюся шерсть, потом аккуратно взял его за шкирку и, встряхнув, грозно глянул в его выпученные глаза. Батон резко замолчал.

— Ну, больно же было, мяу, — сказал он оправдывающимся тоном, нервно дернув ушами.

Позади неожиданно что-то зашуршало, по-женски взвизгнуло, заставив меня резко обернуться и узреть Ирен болтающуюся на парашютных стропах. Как ни странно, но девушка умудрилась попасть точно на ту же самую пальму, что недавно приветствовала меня своими шершавыми объятиями и теперь болталась в паре метров от земли на подобии маятника, при этом плотно зажмурившись. Мы с Батоном пару минут дружно наблюдали за колебанием нашей спутницы по причудливой траектории, затем дружно вздохнули и тормознули этот симпатичный маятник.