Не будь я в положении — черта-с-два позволила бы так с собой обращаться. Убежала бы давно, раздобыла б защитный амулет и спряталась бы в какой-нибудь деревне. В конце концов, как любая знатная девица я умела вышивать, шить и даже немного прясть. Работу нашла бы. Но беременность поменяла все. Никому не нужна брюхатая прислуга, к тому же незамужняя.

Можно было бы еще самой выбрать себе супруга. Честь по чести — заключить прямой договор, обсудить условия брака. Из приданого у меня только родовая магия, но и это немало. Мои сыновья принесут любому роду силу и процветание. А вот кого родит любая другая женщина — вопрос спорный. Как по мне, такое наследство стоит любых денег. И даже то, что я в положении, не изменяло ситуации, а лишь показывало — я не бесплодная.

Жаль только, что Фредерик понимал это ничуть не хуже, чем я, и уже составлял список потенциальных женихов. И уж конечно, его не волновало мое согласие, о чем он не раз мне сообщал. Говорю ж — дурак. Мог бы наврать что-нибудь, улестить меня… Но зачем? Я и так была в его руках…

— Когда настанет осень и пойдут дожди, — медленно начала я, — я могу заболеть и потерять ребенка. Мне нужен покой.

— До осени ты будешь уже замужем, — отмахнулся брат. — Не бойся, я о тебе позабочусь.

— Я хочу молока, — мстительно нахмурилась я. — И сладких булочек. Умру, если не накормишь меня!

— Я скажу своим людям, будут тебе булочки, — серьезно кивнул Фреди, а я похолодела, вспомнив, что в лесу нет ни печи, ни коровы. Значит, снова кто-то будет ограблен.

— Я передумала! Лучше жареную куропатку!

Братец злобно на меня поглядел, но уже ничего не ответил.

И все же… как хотелось молока! И творога! И сыра! Поставь передо мной крынку сметаны, и я слопаю ее даже без ложки, пальцами. Хотя раньше считала эту еду плебейской, сейчас рада была бы даже куску ржаного хлеба.

Когда все закончится, я даже в лес больше не сунусь. Целыми днями буду сидеть в замке, принимать ванну, лежать в теплой мягкой постели и вкушать нормальную пищу. Ужасно, ужасно!

Фредерик — идиот.

А я его сестра. Сама, в общем-то, виновата.

Спустившись к ручью, я умылась ледяной водой. Одежда с чужого плеча воняла. Волосы, заплетенные в косу, я уже даже не пыталась расчесать. Гребешок сломался неделю назад, я теперь могла только выбирать пальцами листья да ветки. Нет, еще немного, и на меня даже нищий в базарный день не взглянет! Всякая красота требует тщательного ухода, а у меня чернота под ногтями, потные подмышки и ужас до чего грязные волосы. Никому меня братец не продаст. Такое чучело!