Сигарет в столе Годунова я не нашёл, поэтому оставался только Чернышёв.

— Гриша. — заорал я изо всех сил. — Угости даму сигаретой. — сказал я, указывая на Киру Анатольевну, как только в кабинет залезла его взлохмаченная голова.

Одарив меня злобным взглядом, Гриша всё же соизволил выделить сигарету. После чего демонстративно уселся в одно из кресел и скрестил руки на груди, всем своим видом говоря, что хрен я его теперь отсюда выгоню.

— Да, чёрт с тобой оставайся. — махнул я рукой на этого барана.

Делать мне больше нечего, как припираться с ним. Пускай слушает, не у одного меня голова будет пухнуть. Хотя в случае с Гришей я сильно сомневаюсь, что хоть что-то может заставить его грузится больше пары минут. Всех в расход и всё, идеальный для Гриши вариант.

Пару раз затянувшись, Шамаханская закашлялась, а Гриша довольно ухмыльнулся.

— Самые крепкие, которые вообще возможно найти в чёртовой империи. — довольно произнёс он, делая долгую затяжку и с видимым наслаждением держа в себе дым.

Шамаханская не ответила ему, а продолжила свои рассуждения.

— А судя по тому, что мне прямым текстом было сказано, чтобы я шла под твою руку. Император не сомневается в твоей победе. Я даже не представляю, как ты мальчик решил справиться с сильнейшим огневиком империи. Тут не помогут даже концентраторы, изготовленные Небесным Кузнецом. Слишком большая разница в силе. Слишком…

— Не нужно недооценивать сопляка. — вновь усмехнулся Гриша. — Он уже всем доказал, что плевать хотел на ранги и разницу в силе. Спросите у старого пердуна Да…

— Заткнись! — прикрикнул я на Гришу, не хватало мне ещё, чтобы он всем подряд рассказывал, как я уделал сильнейшего владеющего империи.

— Молчу, молчу. — снова усмехнулся Гриша, поднимая руки вверх.

Наша маленькая перепалка очень заинтересовала Шамаханскую. Очередной бокал коньяка опустел, а за ним и ещё два, пока она снова не заговорила.

— Если я не ошибаюсь, то это, — Кира Анатольевна указала пальцем на Гришу. — Григорий Чернышёв. Гений среди молодых владеющих империи, которому многие прочат место сильнейшего, после смерти Мстислава Родионовича Давыдова. — А вот это стало откровением даже для меня. Я, конечно, знаю, что Гриша очень силён, но чтобы даже так…

— Он самый. — подтвердил довольный Чернышёв, выпустив густое облако дыма.

На этот раз закашлялся уже я. Пришлось вставать и идти открывать окно, выгонять эту дымящую парочку не вариант, но и сидеть задыхаться тоже не дело.

Шамаханская дождалась, когда я снова усядусь в кресло Годунова, показала мне на вновь опустевший бокал и продолжила.