— Я не должна, не должна до свадьбы…

Твою мать!

— Я подожду… — мне тяжело дались эти слова, но я их все-таки произнес.

Как оказалось, это было верным решением.

— Зато я не подожду! Я устала… Хватит! — Вероника вскочила на ноги и быстро освободилась от одежды. Ее нарядное платье скользнуло на траву, явив мне миниатюрную, но ладно скроенную фигурку. Руки девушки крестом сошлись на груди, прикрывая аккуратные полушария, а глаза неуверенно остановились на моих.

— Я тебе нравлюсь?

— Безумно… — выдохнул я.

— Тогда сделай это… Сейчас… — она медленно опустилась на траву и легла на спину, не сводя с меня глаз.

Я без раздумий принял ее вызов и медленно накрыл собой, покрывая ее гибкое тело бесконечными поцелуями.

— А вот сейчас будет весело! — заголосил радостный Локи. — Признанный иллюзионист Антон Самойлов покажет, как разместить батон "Докторской" в пробирке!

Как не тяжело было признавать, но этот урод был прав. Физиология наших тел не позволяла безболезненно совершить первый акт любви в ее жизни.

— Я боюсь… — всхлипнула она, после очередной неудачной попытки. — У нас, наверное, ничего не получиться.

— Вероника, милая… — попытался я ее успокоить, лихорадочно придумывая варианты. Превратиться сейчас в свою вторую ипостась, означало испугать девушку, а рассказывать о том, что меня на самом деле два, не самый подходящий момент. Такое откровение способно сбить настрой у любой женщины в возникшей ситуации.

— Да? — она грустно посмотрела на меня.

— В Тинзе девушки в свой первый раз ложатся по-другому. — прошептал я. — Считается, что так легче перенести боль. Попробуем?

— Ты правда думаешь, что получиться? — в ее взгляде появилась надежда.

— Правда. Развернись и встань на коленки.

К моему удивлению, она не стала сопротивляться, а просто выполнила просьбу, явив передо мной такое возбуждающее зрелище, что я чуть не зарычал.

Громкий девичий крик, звонким эхом огласил долину… То что не смог сделать Акакий, легко сделал Антон.

— Засчитано! — громогласно объявил бог. — Только голову ей придерживай, а то она вот-вот обернется и очень удивится.

— Локи, иди на хер. — огрызнулся я.

— Как скажешь, Самойлов. Но я все равно тобой очень горжусь, и даже не в обиде.

Он действительно оставил нас наедине. И все получилось. После, мы с Вероникой долго лежали на траве обнявшись, и я утешал ее: гладил по голове, шептал на ушко нежные слова, а она тихонько рыдала на моем плече и ерошила мои волосы. Мы не стали повторять снова, поскольку для нее это стало сильным стрессом, как в психологическом, так и в физическом плане. Я пообещал себе, что обязательно перед ней раскроюсь позже, а она уже пусть сама выберет, какой мой облик ей больше по душе.