Но ясно точно — теперь медлить нельзя, иначе неизвестно, что еще на меня накопают и какие параллели проведут. Так не долго и на Николая-стражника выйти, а если он расскажет про барона и мошенника с рынка, а также про то, как я являлся к нему с того света — вообще хана.
— Что решил?
— Думаю, им не стоит знать о Проныре. — ответил я. — По крайней мере, Иннокентию точно. Он преисполнен веры в меня, и пусть все так и остается. По крайней мере, пока я не пойму, что он готов поддержать наш план.
— Дело твое. Я тебе тут одежду прикупил на барона. Надеюсь, что с размером угадал.
— Красавчик. Светлая голова. — оценил его жест Локи.
— Знаю. Продуманный мужик.
— Спасибо. А что говорит обо всем этом мой печатник?
— Он считает, что все это политические козни и клевета. — рассмеялся Безликий. — Говорит, что не может быть такой человек, как барон преступником, а дело полностью сфабриковано.
Ну, Парамон, ну, отчаянная голова…
— Хм. А ты чего, кстати, перед ними без маски ходишь? Не боишься, что они тебя раскроют, если откажутся во все это ввязываться?
— Эти двое отсюда не выйдут. — непривычно жестко ответил Костя. — Либо они с нами, либо будут сидеть здесь, пока все не закончится. Извини, но я рисковать не собираюсь, тем более сейчас.
Блин! Как же он сейчас похож на своего брата… Но я прекрасно понимаю его позицию.
— А что с семьей Парамона? — забеспокоился я. — У него жена, дети
— За ними присматривают мои люди, можешь не переживать. Ну так что?
— Неси сюда мой новый костюм. — вздохнул я. — И у тебя здесь найдется душ?
— Найдется. — улыбнулся Костя.
Безликий мне выделил довольно опрятный кабинет, который мало гармонировал с подземельями, но зато прекрасно подходил для доверительной беседы. И пусть в нем совсем не было окон, зато мои любимые фонарики находились на месте, давая приятный и теплый свет. Я расположился за небольшим письменным столом и принялся ждать собеседника.
Первым стал Парамон. Едва его только привели ко мне, как он разразился неконтролируемым словесным потоком:
— Барон вы… то есть ты… то есть… Они пришли и говорят: "Мы забираем станки и материалы", а я им говорю…
— Парамон… — попытался я остановить его словесный поток.
— И значит они хватают меня, — не унимался он, — А я такой…
— Парамон! — мне пришлось повысить голос, и только после этого печатник замолк. — Ну, наконец-то! Давай я буду спрашивать, а ты отвечать?
— Да… хорошо…
— С нашими все в порядке?
— А я почем знаю? — немного обиженно произнес он. — Меня же не выпускают отсюда. А там жена у меня же детками… Знаю только, что Воробей не поверил, что вы преступник, а Арсения сразу сдуло, как ветром. Сказал, что ничего с вами… тобой общего не будет иметь. Я всем, кто ушел жалование взял смелость заплатить. Но газета наша больше — все…