Но это лишь их мнение… Жаль, что семья им верит, а я пока не могу раскрыть все карты. Пусть думают, что я безнадёжный случай, мне за эти годы здесь уже не привыкать.

— Каким же надо быть идиотом, чтобы повестись на этот сбой! — батя продолжал извергаться гневом.

— Бать, ну хватит уже. Может, просто пожелаешь мне удачи перед поединком? — попытался его урезонить.

— Пожелать удачи⁈ — он чуть не подавился собственной яростью. — У меня тут со всех сторон враги напирают, а ты ещё масла в огонь подливаешь! Ты вообще понимаешь, какой козырь ты сейчас Радугиным подарил?

Ага, значит, это я виноват, что у него жизнь идёт под откос. Про свои косяки, как любит выражаться Маша, он, конечно, молчит. Хотя, чему я удивляюсь…

Дальше батя сообщил, что Радугины тоже не дремлют: звонили ему с угрозами. Мол, делайте нам уступки, а то их Стас из меня сделает котлету.

— Они тебе мозги пудрят, бать, — сказал я, едва подавляя зевок от его бесконечного бубнения. — Это всё развод чистой воды. Вспомни, как вы повелись на их фальшивый обмен заложников.

— Постой-ка, а ты откуда про сделку с заложниками знаешь? — в его голосе послышалось еще больше раздражения.

— Да я много чего знаю, — хмыкнул я.

После короткой паузы, наполненной нервным сопением в трубку, батя заявил, что теперь у него серьёзный разговор будет с командиром нашей гвардии, насчет утечки информации. Да ради бога, пусть треплется, если ему от этого легче станет.

— В любом случае, заканчивай эту самодеятельность, Добрыня. Сообщи в академии, что дуэль — ошибка, и что ты передумал биться, — от таких слов у меня брови взлетели до потолка.

— Отец, тебя что, совсем не волнует честь нашего славного Рода? — ядовито поинтересовался у него.

— Не неси чепухи! — огрызнулся он. — Ещё как волнует, но войну надо вести с головой. Да и чем поможет нашему имени, если Радугин тебя на дуэли прикончит?

Ну, тут он явно перегнул палку. Так я ему и сказал, на что батя решил надавить авторитетом. Начал вещать, что он глава Рода и официально запрещает мне участвовать в дуэли, в чем я с ним был категорически не согласен.

— Мне, между прочим, уже восемнадцать лет, и я имею полное право отстаивать свою честь по уставу, независимо от мнения главы Рода, — ухмыльнулся я, представляя, как у него сейчас у самого глаза на лоб лезут.

— Не смей! Слышишь, не смей! Или у тебя будут очень серьёзные проблемы! — грозно рявкнул он.

А я просто вздохнул, бросил трубку и выключил телефон. Бессмысленно спорить с упрямым отцом, да и дуэль уже на носу. Маша, всё это время стоявшая рядом и делавшая вид, что рассматривает потолок, выдохнула: