Я хмыкнул, зная, что это моя маленькая магия подтолкнула ситуацию. Хотя если ему за это платят, значит, в каком-то смысле деньги всё-таки падают с неба. Ну или с потолка, какая разница?

— Знаешь, Добрыня… — Распутин вдруг принял задумчивый вид. — Я ещё в клубе офигел, что ты повёлся на ту брюнетку. Ты же месяцами отказывался со мной по девчонкам ходить, а тут вдруг клюнул на эту силиконовую бомбу. Такие вроде не твой профиль.

— Да я сразу догадался, что это ловушка, — ухмыльнулся в ответ. — Поэтому и согласился без раздумий. Люблю, знаешь ли, когда меня пытаются провести, — сказал ему правду.

Гришаня оживился ещё больше и затрещал, как птица в клетке. Его всегда выбивали из колеи мои идеи, а когда они ещё и работали, то шок был полный. В этот раз я переплюнул сам себя: удаётся удивлять его чаще, чем ему меня.

А что я мог поделать с тем, что всегда оказываюсь прав? Такая чуйка просто так не приходит: это опыт, набитый шишками и разбитыми носами, подсказывает, где ждёт попадалово, а где зелёный свет.

— Ну ты хоть кайфанул? Рад, что всех уложил? — Гриша искренне поинтересовался.

— Чему тут радоваться? — пожал я плечами. — Разве что размялся немного да пивка холодного хлебнул. Я-то надеялся, меня накачают какой-нибудь дрянью и доставят прямиком в логово графа Радугина.

— Эй, так что тебе мешает самому туда заявиться? В клуб анонимных самоубийц записался? — поддел меня Распутин, прищурившись.

— Эх, Гриша, — покачал я головой. — Не понять тебе самого сладкого чувства… Когда врага врасплох застал и поседеть его заставил в один миг.

Такие моменты, правда, стоит смаковать. Куда интереснее, когда тебя пленником тащат в логово зла, а ты весь такой связанный и беспомощный. А потом — бах! И всех к чертям разносишь, и выходишь победителем.

Распутин, правда, так и не въехал в мои философские изыски. Лишь пожал плечами и сообщил, что его ребята до сих пор не нашли ту брюнетку, что меня сюда привела. Он думает, что девица удрала куда подальше.

— Да не, — качаю головой, — её уже вряд ли сыщешь. Ввязалась в это дело, и свои же прикончат её, как ненужного свидетеля. У них там корпоративная этика такая.

— Если так, то смерть девушки на твоей совести будет. Ведь если бы их план удался, её бы, может, и не тронули, — Гриша решил сыграть в моего внутреннего ангела.

— Да мне на неё фиолетово, — отрезал четко. — Она свой выбор сделала, а я свой. Все взрослые люди.

— Ну смотри, а если бы она не сбежала, ты бы её сам грохнул? — не унимался Григорий. Прям допрос с пристрастием устроил.

— Скорее всего, нет, — без колебаний ответил. — Я с женщинами и детьми дел не имею. Не в моих это правилах.