— В чем проблема? — я подошел к Роме и развел руками. — Чего это ты со мной как раньше спарринговаться не хочешь? Раньше же все ок было.

— Слушай, Добрыня, без обид, но мы все в новостях видели, что ты с людьми на дуэлях вытворяешь. Да и слухи всякие о твоих прошлых поединках ходят. Я вот лично еще пожить хочу, — он попытался улыбнуться, но как-то криво вышло.

— Да ладно вам, пацаны, это ж не насмерть махач, а тренировочный: все будет чики-пуки, никто не пострадает, — попробовал я их убедить.

— Не, не… — замотал башкой белобрысый Матвей. — Реально неохота что-то. Я пас, извини.

— Ну и зря, — пожал я плечами. — Я бы даже молот не брал, а выбрал что полегче. Ну не хотите и не надо.

Так и не найдя желающих на эту дурацкую затею с тренировочными дуэлями, я плюхнулся на лавку запасных. Вскоре рядом примостился физрук Вадим Геннадьевич в своих вечных трениках. Он пялился на студентов, отрабатывающих удары. Я решил попросить его надавить на кого-нибудь, чтобы и мне соперника нашли.

Но стоило мне повернуть к нему голову, как он отодвинулся по лавке подальше. Я придвинулся поближе, а он опять от меня. Странный он какой-то… Я снова к нему, а он опять в сторону. Закончилось все тем, что он грохнулся с края лавки, вскочил с испуганным видом и быстро бросил мне:

— Добрынин, молодец, пять за занятие! — и дал деру из зала.

— За что пять-то? Я ж ничего не делал сегодня! — я крикнул ему вдогонку.

Ну, с одной стороны, если так и дальше пойдет, то может оно и неплохо: никто доставать не будет. Так что я подремал на лавке до конца занятия, потом потрещал с Викой и Машей. А потом меня вызвала к себе директриса Магнолия Александровна, она же наша местная милфа.

— И чего я натворил-то? — решил я сразу брать быка за рога, войдя в кабинет. — Экзамены вроде не прогуливал, материал и так от зубов отскакивает.

— Добрыня, здесь у вас нет врагов, — она сняла свои навороченные очки и указала на кресло. — Присаживайтесь.

— Мерси.

С минуту она молча пялилась на меня, будто прикидывая, сварить ей сегодня на ужин пельмени или самой что-то забабахать.

— Я должна вам кое-что сказать… Тут такое дело, у меня уже штук тридцать заявлений с просьбами вас отчислить, — и чем это я так местным насолил? Или они реально думают, что со мной опасно учиться?

Рассказав мне об этом, она протянула список тех, кто накатал заявки, и продолжила:

— Решила, что вам надо про это знать. И еще хотела…

Договорить она не успела: из шкафа рядом вывалился какой-то здоровый скрученный плакат. Директриса сразу вскочила и начала его поднимать.