Граф, взглянув на него, наконец уселся в кресло и закинул ногу на ногу, но она продолжала нервно трястись. Ему не раз приходилось устранять тех, кто переходил ему дорогу в делах, но этот Добрыня Добрынин казался ему теперь человеком, продавшим душу дьяволу. Вокруг него витало слишком много мистики, чтобы не думать об этом.

— Знаешь, он ведь совершенно один, абсолютно один, — бормотал теперь Расторгуев, словно разговаривая сам с собой. — За его головой охотимся не только мы, но он по-прежнему жив. Как такое вообще возможно? Подумаешь, у него высокий ранг, я же уже отправлял на тот свет одаренных S-ранга, даже опытных. В чем его гребаный секрет?

— Тебя только это интересует? — скривился недовольно виконт. — А деньги у него откуда берутся на все про все, раз его из рода попёрли? Он скупает в своем районе жилье за жильем, как семечки на базаре, и еще наемников там расселяет. А им, между прочим, немалое жалование платить надо.

— Это меня тоже интересует, — угрюмо кивнул его товарищ-аристократ по несчастью. — Эти чертовы наемники вечно кочуют из дома в дом, постоянно перемещаются. И нам даже невозможно понять, сколько их там на самом деле.

Расторгуев тоже налил себе горячительного и, вздохнув, сделал большой глоток.

— Нет, ей-богу, такое ощущение, что мы имеем дело со старым опытным партизаном, а не с каким-то сопливым студентом! — всплеснул он руками, не находя места своим эмоциям. — Еще и эта его дружба с Распутиным только все портит: торчит как кость в горле. Ни назад, ни вперед толком не продвинуться.

Тимирязеву добавить больше было нечего: он понимал, что так оно и есть. Чего они уже только не передумали и каких идей только не состряпали, чтобы взять его в тиски.

Даже хотели заграбастать его сестру в заложники и шантажировать, но та находится в резиденции в курортном поселке, а резиденция эта тоже лично Распутину принадлежит, так что соваться туда с такими намерениями — чистое самоубийство. К тому же, с ней там маркиза Прусская отшивается, и та может создать проблемы, ведь ее род в случае чего и здесь, в Империи, их достанет. А род у нее очень даже небедный и до жути воинственный.

— Может, подсыпать ему яду? — предложил граф с мрачной ухмылкой. — Старый добрый мышьяк еще никого не подводил. Главное, чтобы доза была правильной, а то еще, не дай бог, выживет и мстить начнет. Хотя, судя по его живучести, он и мышьяк переварит, как младенец молоко.

— Ладно, Семен Семенович, не городи уже чушь с горя. А мне пора домой: остальные дела тоже ждут, — виконт поднялся с кресла. — За наши шкуры переживать не стоит, так что продолжим думать, как до Добрынина добраться. Главное — впредь быть осторожнее, а то еще сами себе яму выроем.