По моему напрягшемуся телу, Ивона мгновенно поняла, что произошло нечто серьезное. А опыта ей было не занимать — все ж таки дочь эквита, выросшая в Мертвых землях. Не успел я даже сформулировать мысль, как она уже отстранилась, натянула спущенную одежду, и замерла с коротким клинком в руке.

И все это не говоря ни слова. Только вопросительный взгляд, мол, что там? Я в ответ только плечами пожал — тоже в процессе возвращения штанов на их обычное место. Прошептал одними губами: "Стой здесь, я пойду проверю", вытащил из инвентаря бельгийский ПП-90, подаренный Малым, как оружие ближнего боя, и осторожно вышел в коридор.

А он, напомню, радиальный. То есть, по кругу всего этажа идет, изгибаясь. Поэтому гостя я заметил не сразу. Только когда фигура задумчиво вышагивающего по полу человека показалась из-за кривизны стен.

Был он странным. Человек — несомненно. Затянутый в какой-то причудливый то ли костюм, то ли броню темно-красного цвета. Периодически по ней пробегали красные всполохи — фиг знает зачем броню в елочную игрушку превращать? Но самый сок одежды незнакомца был в крыльях. Небольшого размера, явно механического происхождения, они крепились к лопатками гостя.

Он услышал или почувствовал мое появление. Мгновенно повернулся, но не испуганно, как человек, которого застали там, где он не должен находится, а с такой вальяжной уверенностью, словно он был тут хозяином, а я гостем.

Лицо у него тоже было человеческим. Темная, красноватого оттенка кожа, тонкие черты, он вообще походил на какого-нибудь индейца, который напялил на себя половину костюма железного человека. Очень высокомерного индейца. Смотрел он на меня, как вошь.

— Ты, кто, нахрен, такой? — поинтересовался я на мишшеском, наставив на незнакомца пистолет-пулемет.

Одновременно с этим я безостановочно слал запросы Консулу, чтобы получить от него хоть какую-то информацию. Но искусственный интеллект молчал, что тоже очень настораживало.

На оружие индеец никак не отреагировал. Даже голову набок склонил, типа, надо же какой интересный экземпляр! А оно у вас еще разговаривает, да? Поразительно!

Я уже подумал, что первый контакт не задался, и надо бы дать короткую очередь в грудь незваному гостю — просто в качестве приветствия. Но тут он, наконец, открыл рот и заговорил.

Язык был незнакомым. Не земной, ни мишесский — какая-то квакающе-лающая мешанина. И по лицу, по прежнему хранящее презрительное выражение, нельзя было понять контекст. С такой рожой можно и поздороваться и нахрен послать.

Видя, что я ничего не понимаю, он неторопливо поднял руку и тронул что-то у себя на груди. Через секунду я услышал слова на здешнем языке.