— Нам не нужно всех убить. Только людей вывести. — напомнил ему я.

— Не переоценивай огнестрел. — покачал головой Малой. — Как только мы начнем стрельбу, вся эта толпа ломанется в стороны, и всех мы при любом раскладе не завалим. Максимум, процентов двадцать. Остальные залягут, кто-то струсит, кто-то стрелять в ответ начнет. Но нам это и надо. В саму крепость лезть смысла нет, пусть лучше Миранда твоя выходит.

— Мелинда. — поправил я его на автомате.

— Ой, не душни, Свят. Суть ты понял. Птах верно говорит. Тот склад — лучшая огневая точка на местности.

— Слишком уж близко.

— Зато стрелять можно прицельно. И своих не зацепим.

Под своими Малой понимал людей гениса Релана.

Так и решили. Держась за складами, мы не торопясь добрались до нужного нам здания. Первым в него скользнул Птах, сразу уходя налево, Симонова, держась в трех метрах за его спиной, следом. Малой вошел с поворотом направо, а когда последним вошел я, произошла небольшая стычка.

Откуда-то из темного угла в ноги Наде прыгнула какая-то тварь. В помещении было довольно сумрачно, так что я даже разглядеть ее не успел толком. Отметил только, что ростом она была с крупного пса.

Девушка не растерялась. Короткая очередь и зверь, скуля, падает на земляной пол, а Симонова шипит и зажимает рану на бедре рукой. Малой и Птах синхронно поворачиваются, а на лестнице, ведущей на второй этаж, появляется фигура серокожего гиганта.

Вблизи он выглядит еще крупнее, почти цепляет головой не слишком высокий потолок. В руках у него ружье, которое он наводит на Надежду. А вижу его только я.

Время растягивается, детали становятся очень выраженными. Я отчетливо вижу горящие багровые глаза, толстый палец, медленно тянущий спусковую скобу допотопного оружия. Замечаю, что противник наш женщина — ее обнаженные груди на мускулистом торсе кажутся чем-то чужеродным.

И всаживаю в нее длинную очередь. Ствол, когда я вошел в помещение, держался на уровне груди, и поднимать его вверх я начал, уже нажав на спуск. Инопланетяншу буквально перечеркивает полтора десятка попаданий. Она падает назад, так и не успев выстрелить из своей фузеи.

— Черт!

Время вернулось к обычному режиму, и первое, что я услышал, было руганью Симоновой. Ее первое слово, которое она произнесла, получив ранение. При этом, девушка даже не заметила, что ее только что чуть не пристрелили.

Грохот на втором этаже, которое произвела упавшая великанша, она услышала только сейчас. И недоуменно посмотрела мне вслед, когда я сорвался с места, чтобы проверить, нет ли на втором этаже еще кого-то настолько же негостеприимного.