Тогда же, под ее бдительными присмотром, Старик проверил ее кровь своими колдовскими приборами, и сообщил, что по составу она вполне годится для замены на эквитскую. Тогда же Эйрина и решила, что с нее хватит службы Ордену, гонку за теми, на кого укажет палец очередного епископа. Ей захотелось самой стать той, кто отдает приказы, и чье имя вселяет в сердца людей страх.

Поэтому она обманула ныне покойного девонского епископа, и выбила у него крупный отряд для преследования бежавшего уника. Рассказала ему лишь часть правды, и заставила думать, что она, как и всегда, будет рвать жилы за интересы Ордена.

— Чертов Свят! — прошептала она, стирая запястьем здоровой руки злые слезы. — Чертов Свят!

Она гнала его через все Мертвые земли, города Тракта и вот — путь закончен. Она, едва живая, ютится в какой-то хижине, в сельце неподалеку от Эмелла. Снова одна, без всякой поддержки. Орденские “железнокожие” разбежались, впервые столкнувшись с тем, для кого они представляли угрозу не большую, чем игрушечные, отлитые из олова, солдатики. Спасибо хотя бы за то, что и ее с собой прихватили, когда удирали, сверкая пятками.

Но что делать дальше, когда раны заживут, Эйрина попросту не представляла. Наверное, впервые в своей сознательной жизни, она задавалась вопросом — а по силам ли ей тот кус, на который она раскрыла рот? Сможет ли она встать на один уровень с теми, кто десятками рубили опытных и умелых воинов, а эквита из “третьих” — Гор, насколько она понимала, был из них — гоняли по залу, как нашкодившего щенка.

Как ей на равных тягаться с такими, как Кассий? Как Лидия, которая умудряется контролировать один из важнейших городов Тракта? Как Морней, который чужими руками устроил резню в сотне лиг от своих владений? Стоит ли ей преследовать парня или отказаться от пустой мечты, и вернуться в Орден? Любой городской епископ с радостью примет ее под свое крыло, но сможет ли она сама жить дальше по-прежнему, зная, что навсегда предала мечту обрести настоящее могущество?

— Нет! — прохрипела она. — Ни за что!

— Что ты сказала, милочка? — тут же показалась сердобольная фермерша, которой, вместе с небольшим кошелем серебра, ее сдали “железнокожие”, прежде чем пуститься в бега.

— Ничего, мать. — ответила она. — Раны ноют.

Пожилая женщина склонилась над ней, проверила повязки, и удовлетворенно кивнула.

— Заживает хорошо! Раны чистые. Я боялась, что та, на ноге, загниет. Но тебе повезло, молодая госпожа! Очень повезло!

Эйрине сдержала смех. Во-первых, заботливая хозяйка не поняла бы его причины, а во-вторых — даже легкий смешок отдавался в сломанных ребрах.