Должен же он это понимать? Тогда, на что рассчитывает? У Биен нет прыжкового ранца, она вообще не в полной аалокской броне, а только в наручах, поножах, да поясе с силовым щитом. Который Кассий, едва схватил девчонку, сразу же отключил — научился уже с местным снаряжением работать.

Но тут я заметил, то, что раньше увидел и эквит. Свисающий вниз шнур, видимо, уплотнительный. Когда аалоки сбегали и разбили окно, он остался и теперь давал возможность сбежать. Если ухватиться за него и выпрыгнуть, то на возвратном движении, можно будет пробить окно этажом или двумя ниже. И, таким образом, уйти.

Кассий понял по моим глазам, что его план раскрыт. И сразу же начал действовать. Волоча за собой Биен, он рванул к шнуру, опустил руку, но схватить не успел. Юная аристократка, висящая в его хватке безвольной куклой, вдруг потянулась к поясу и активировала щит.

Руки эквита сразу же соскользнули с тела пленницы. Но она на этом не остановилась. Прежде, чем кто-то из нас успел среагировать, она провела пальцем по поясу, и силовое поле вокруг нее стремительно раздвинулось в стороны. Этот толчок, довольно резкий, окончательно сбил Кассия с ног. Так и не успев схватится за шнур, мужчина пробкой вылетел из окна.

— Вот черт! — во внезапно возникшей тишине произнес Малой. — Какая нелепая смерть для такого воина! Я то думал мы с ним зарубимся напоследок.

Аалокская принцесса упала на колени и разрыдалась. Пережитый этим оранжерейным цветочком стресс мгновенно превратил ее из владелицы планеты в зареванную девчонку.

Птах толкнул Малого плечом и шепнул: "Че ты! Не теряйся!". И, к моему удивлению, здоровяк действительно двинулся к Биен. Сел рядом, обнял и прижал к себе, бормоча под нос что-то вроде "ну-ну-ну". Зрелище не для слабонервных, в общем.

А я, взяв Ивону за руку, пошел к окну. В какой-то момент подруга попыталась вырваться, но я держал ее крепко, и она, в конце концов, смирилась. Вдвоем, мы встали на краю, глядя вниз. Среди тел защитников и нападающих было хорошо видно разбившегося эквита. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо.

— Мне жаль. — сказал я, прижимая девушку к себе.

Врал, конечно. Жаль мне не было ни капли. Но какая-то печаль в сердце проникла. Как бы то ни было, а этот старикан прочно вошел в мою жизнь. Был другом, напарником, учителем. Потом предал меня, хотел убить. Такие вещи просто не забываются.

— Он сам выбрал свой путь. — прошептала Ивона. — Мог уйти, но выбрал вот так.

Голос ее был сухим и безжизненным. Я не великий психолог, но тут сложно не понять, что подруга моя сдерживается из последних сил, чтобы не заплакать. Каким бы человеком не считали Кассия, для нее он был отцом. Который ее вырастил, желал ей лучшей доли. Блин, сложно это все!