Следующее занятие снова не относится к техникам. Высшая математика. На этот раз семинар, где присутствует только наша группа. Когда добираемся до нужной аудитории в крыле корпуса, рядом объявляется Маффа. Едва ли не прильнув ко мне, тихо шепчет:

— Ты хотел поговорить во время перерыва.

Вздохнув, киваю ей, стараясь выглядеть максимально спокойно. А сама блонда уже хватает меня за руку, таща за собой. Спустя минуту мы оказываемся в небольшом техническом помещении с пустыми стеллажами вдоль стен. Заметив, как я оглядываюсь, Маффа объясняет:

— Старая кладовка. Раньше тут хранили расходники для занятий химии. Сейчас ничего нет, поэтому не запирают.

Про себя добавляю, что Келт наверняка таскала сюда парней, чтобы потрахаться, из-за чего и в курсе открытой двери. Вот ответить что-то вслух не успеваю, она тянется ко мне губами с твёрдым намерением поцеловать. Машинально отстраняюсь назад и чувствую волну возмущения с её стороны.

— Мы почти женаты! Ещё неделя и всё будет официально! Почему ты не хочешь меня целовать?

Твою мать! Грёбаная тупая сука. Она серьёзно считает, что надетое силой кольцо равноценно нормальным отношениям? Отступив назад, окидываю её взглядом. Короткое обтягивающее платье, сапоги, проглядывающие в декольте сиськи. И гневный взгляд, который, кажется, может прожечь меня насквозь.

Внутри ворочается ярость, которая требует дать ей немедленный выход. Очень хочется высказать в лицо всё, что я думаю об их семейке и подобном способе ведения дел. Это немного пугает: раньше я подобной вспыльчивостью не страдал. Возможно, ещё один компонент наследства от оригинального Теодора. Или деформация из-за прохождения границы между мирами.

В любом случае сейчас мне никак нельзя себя обнаруживать. Поэтому приходится выплеснуть ярость иначе. Шагнув вперёд, хватаю девушку за плечо и разворачиваю лицом к стене. Толкаю. Та машинально вскидывает руки, упираясь ими в стену. И сразу же отставляет назад задницу. Настолько привычным движением, что становится понятно: сюда она точно приходит не впервые.

Из-за позы платье и так задирается вверх, так что мне остаётся лишь слегка сдвинуть ткань, обнажая ягодицы. Поддеваю пальцем трусики, спуская их вниз. Потом с оттяжкой шлёпаю, заставив блонду издать сдавленный стон. Начинает что-то говорить, но я прерываю слова ещё одним ударом. Останавливаюсь после десяти, когда кожа уже красная, а дыхание тупой суки учащается. Отойдя на метр в сторону, молча наблюдаю за девушкой. А та, поняв, что продолжения почему-то нет, поворачивает ко мне голову.