Шумно выдыхает воздух.

— Я убила столько людей, что сбилась со счёта. Но вывела легион. То, что от него осталось. А эти твари объявили меня преступницей!

Ничего себе. Не ожидал такой бурной реакции на свои формулировки. Скорее уж предполагал, что она отшутится или снова вернётся к своим вопросам.

В следующий момент чувствую давление силы. Нет, она не пробует взломать мою защиту и залезть в голову. Всё проще. Салвец шлёт образы и картинки, едва ли не вколачивая их в мой разум. Уклониться от просмотра практически невозможно. Да и не слишком хочется, в конце концов это всего лишь информация.

Светящиеся от какой-то субстанции деревья, умирающие солдаты, выблёвывающие свои внутренности, груды мёртвых тел. Бегущая в атаку масса людей, которые сжимают в руках разнообразное холодное оружие. Ещё одна толпа, что растворяется в джунглях. Улавливаю дополнительный посыл женщины — они должны встретить врагов и умереть, чуть задержав преследователей.

Образы идут сплошным потоком, начиная здорово раздражать. А в какой-то момент я вовсе прихожу в бешенство. Эта сука решила показать, насколько она погрязла в крови и дерьме? Она же в курсе, что сейчас открыла канал связи? Который я могу сделать двусторонним. Не слишком лёгкая задача, но и не настолько невозможная, как может показаться.

Концентрируюсь на собственной памяти. И через пару секунд обрушиваю на неё встречный поток образов. Одно из первых столкновений с адептами Твари, когда мы ещё не знали, с кем именно сражаемся. Улицы, заваленные трупами. Выпотрошенные люди. Разорванные в клочья солдаты, которым ни капли не помогли застывшие посреди улицы танки.

Следующие битвы. Реки пролитой крови и сотни тысяч убитых людей. Отряды адептов, опустошающие города. Схватка с самой Тварью, которую Тридцатка выиграло. Предательство. Казни пленных членов Тридцатки. Убийства наших учеников. Исчезновение любимой женщины. Последние слова Бортиса, что я услышал перед тем, как умереть в своём старом мире.

Остановившись, понимаю, что Салвец больше не транслирует образы. Женщина застыла на месте, ошарашенно пялясь на меня. Наконец выдавливает из себя слова.

— Кто ты такой?

Вышло не очень умно. Но это было даже немного приятно — показать своё прошлое менталисту, который точно меня поймёт. Кому-то, с кем мы похожи. Хотя бы отчасти. К тому же, судя по её внешнему виду, на такой эффект, Салвец точно не рассчитывала. А значит не использовала свою силу.

Поднявшись на ноги, молча шагаю к ней. Приблизившись, расстёгиваю рубашку. Несколько секунд она сидит в ступоре. Потом отходит и сама снимает бюстгальтер, подставляю тяжелые груди под мои руки. Поднявшись, стягивает штаны. Выдвинув ящик стола, вытаскивает оттуда тюбик смазки, бросив его на стол. Потом сама укладывается на столешницу лицом, раздвигая ягодицы.