— Не поняла…

— Кольца разные. У меня щит, у тебя окаменение. Ещё есть третье, но неясно, как оно работает. Я подумал, что моё тебе особо не нужно, ведь ты боец ближнего боя, а вот подарок Горгоны будет в самый раз. Обратишь в камень, подбежишь и разломаешь на кусочки! И да, оно тратить энергию красной сферы, будь аккуратнее.

— Это, конечно, здорово, но где ты их взял?

— Их владельцы жестоко расправились с двумя подростками. — Я опустил глаза для большего драматизма. — Нам повезло, что остались живы. В ближайшие дни лучше дома отсидеться — на улице слишком небезопасно.

Марина надела кольцо, направила на стакан с газировкой и попыталась применить магию окаменения.

— Не работает. — Она повторила попытку. — Снова ничего.

— Видимо, его сила распространяется только живых существ.

— Ладно, всё равно спасибо.

Я сел на стол и по-доброму посмотрел Марине в глаза. Она нахмурилась, будто ждала, когда же я, наконец, задам вопрос.

— Слушай, откуда в тебе столько доброты? Не пойми неправильно, я без претензий, мне просто интересно.

— Этот мир… — Марина качала головой из стороны в сторону и не решалась продолжить. — Он такой жестокий. Никто ни о ком не забоится, всем лишь бы выжить. Для меня это чуждо, родители заботились обо мне, и я отвечала им взаимностью. — Она немного помолчала, шмыгнула носом и тяжело вздохнула. — Последние три года мы с матерью ухаживали за отцом. Четыре месяца назад его не стало.

— Оу… Соболезную.

— Вслед за ним слегла и мама, и самое страшное: я даже не знаю, что сейчас с ней происходит. Остальные… где они?

— Честно, я не знаю.

— Никто не знает, а у меня из головы не выходит её болезненное лицо. — По щеке девушки скатилась слеза, за ней сразу же вторая. — Ты спрашивал, почему я это делаю? Да потому что не могу иначе! Ведь если все люди — твари, то кто позаботится о моей маме? Я отказываюсь в это верить…

— О ней обязательно позаботятся. — Протянул руку и похлопал по плечу. — Обязательно.

Марина заплакала и закрыла лицо руками. Повисла немая тишина.

— Дай побыть одной, пожалуйста.

— Конечно. Зови, если что-то понадобится.

Ретировался из комнаты и пошёл на первый этаж.

Скверное у Марины выдалось детство вряд ли кто-то станет спорить, но оттого ей будет тяжелее адаптироваться к условиям нового мира. Почему-то я чувствовал себя ответственным за её жизнь.

Моя семья — те ещё затворники. Всю жизнь прожили в деревне на тысячу человек. Меня всегда поражала их закрытость от остальных родственников: я даже бабушек с дедушками не помнил. Как-то и не спрашивал о причинах, ведь у меня своя жизнь, у них своя. Так и жили.