У них осталось два дробовика и два кольца: лечение и окаменение. А мы втроём отправились к логову монахов, дабы нанести неожиданный визит ослабевшему противнику.

Я предполагал, что если бы у Миши Первого был десяток-другой бойцов, то к нам в гости заявилась бы целая гвардия. А раз наведалась небольшая кучка, то с большой долей вероятности можно сказать, что это были едва ли не последние силы «промывателя мозгов». Будь я таким же нервным и импульсивным, оставил бы при себе телохранителей, а остальных бойцов отправил бы в атаку.

Я, Женя и Марина шли мимо глубокого провала, где полчаса назад стоял шикарный особняк.

— С червями шутки плохо, — вдруг нарушила тишину белокурая малявка.

— Согласен. Причём вылезают они со странной периодичностью.

— Что ты имеешь в виду? — спросила королева амазонок.

— То почти сразу, то чуть ли не через час. Никогда не угадаешь. Но одно ясно точно: убивать их себе дороже.

— А вообще интересно, почему король червей просто не сожрёт всех нас? Такой тварюге мы не соперники. — Марина внимательно осмотрела провал и продолжила: — в чём смысл? Не понимаю…

— Скорее всего, на него возложена роль падальщика, — предположил я.

— Возложена? Кем? Хочешь сказать, где-то в лесу или на небе сидит некий «возлагатель»?

— Хрен его знает. Ладно, хватит глазеть, время сейчас на вес золота.

Мы ускорили шаг и направились к переулку между высотками.

Идти до логова монахов минут пять, а у меня до сих пор не созрел план действий. Никогда не думал, что придётся штурмовать, мать его, бункер!

Энергии в достатке — в честном бою меня вряд ли смогут одолеть, однако в этом мире всё как в обычной жизни, а порой ещё хуже, — сферическими конями в вакууме здесь не пахнет. Никаких правил и законов, любой человек, даже десятилетний мальчик, может оказаться врагом.

Я чувствовал, как мораль и всё человечное покидает меня с каждым новым убийством. Сохранив одну жизнь, я отнял десяток.

Бога здесь нет и быть не может, вокруг лишь смерть и жалкие попытки выживальщиков отобрать свою душу у старухи с косой.

То ли король червей на меня так повлиял, то ли осознание возможной гибели — неясно. Однако я ни на секунду не сомневался, что от монахов нужно избавиться здесь и сейчас, ведь иначе эта раковая опухоль уничтожит нас. Наивные надежды на Володю щитовика не оправдались, всю работу придётся сделать самому.

Мы дошли до переулка, где я убил двух монахов и оторвал Лизе палец.

Асфальт и брусчатка были похоже на сыр с его множеством дырок — черви в привычной манере оставили от трупов кровавые пятна и ошмётки одежды. Отчасти поэтому я всегда хотел, чтобы меня кремировали, ведь стать едой для насекомых — последнее дело. Да, я эгоист, и с этим ничего не поделать.