Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё продолжало гулко стучать в груди, отдаваясь пульсацией в висках. Настя обмякла в моих руках, положив голову мне на плечо. Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется после пережитого шторма, но отпускать её — даже на секунду — не хотелось совершенно.
— На-а-асть, — тихо прошептал я ей в самое ухо, чувствуя, как она вздрогнула от прикосновения моих губ, — при всём моём уважении к этому столу, мне кажется, нам пора сменить локацию.
Настя тихо и немного устало рассмеялась, не поднимая головы.
— Думала, ты никогда не предложишь, — выдохнула она. — У меня такое чувство, что мои ноги превратились в желе.
Я не стал ждать. Аккуратно отстранившись, я помог ей спуститься со стола, но как только её босые ступни коснулись пола, я подхватил её на руки. Настя негромко охнула и инстинктивно обхватила мою шею, прижимаясь щекой к моей груди.
— Матвей, я и сама могу дойти... — слабо запротестовала она, но в её голосе не было ни капли уверенности.
— Сегодня — не можешь, — отрезал я, уже выходя из кухни.
Я бережно опустил её на кровать. Прохладные простыни приняли её тело, и Настя со стоном блаженства растянулась на матрасе. Моментально лег рядом, притягивая её к себе под одеяло.
— Иди сюда, — я обнял её со спины, чувствуя, как её кожа всё еще горит.
— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — Настя развернулась в моих объятиях, заглядывая мне в глаза.
— О чем?
— О том, что я ни секунды не жалею о том, что произошло на кухне, — она хихикнула, целуя меня.
Я же притянул её еще ближе, так, что между нашими лицами остались считанные сантиметры.
— Я тебя люблю, Макаркина.
Глава 34
Марк....
Город встретил меня именно так, как я и обещал Матвею — удушливым смогом, запахом раскаленного асфальта и той самой «прекрасной» тишиной пустых коридоров жилого комплекса. Я шел к своей двери, прокручивая в голове дебильное лицо Котовского. Он-то там сейчас, небось, чувствует себя королем положения, не подозревая, что его «верные друзья» — это просто массовка в чужом сценарии. Мои пальцы привычно нащупали ключи, когда из тени у ниши с пожарным гидрантом отделились две фигуры. Я вздрогнул так, что ключи едва не вылетели из рук. Сердце выдало чечетку где-то в районе горла.
— Твою мать! — выдохнул я, прижимая руку к груди. — Вы что, курсы актерского мастерства у привидений закончили? Еще бы косу в руки взяли для полноты образа. Элина, Дэн, вы время видели? Или в «Сити» комендантский час отменили для особо одаренных?
Элина Волкова вышла на свет, и её идеальная укладка даже в два часа ночи выглядела так, будто она только что сошла с обложки Forbes. Дэн Верещагин стоял чуть позади, засунув руки в карманы дорогих брюк, и смотрел на меня так, словно я был пятном на его ботинке.