— Значит... Танк? — прошипел он, и его голос сорвался от злости. — Ты вот так просто уходишь с этим... с ним?! Настя, ты издеваешься?!
Я ничего не ответила. Лишь сильнее сжала руку «Танка», и он, коротко кивнув, почти приобнял меня за плечи. Мы со Стаховым пошли к его внедорожнику. Я чувствовала на своей спине испепеляющий взгляд Матвея. Слышала, как он с силой ударил кулаком по капоту своего «Порше», выкрикивая проклятия. И, честно говоря, сейчас это было единственное, что приносило мне хоть какое-то облегчение.
Глава 40
Настя...
Я сидела на пассажирском сиденье, и меня трясло так, что зубы выбивали дробь. Через лобовое стекло я видела, как Матвея окончательно «выключило». Он орал на Лику, его лицо в свете фар было перекошено от бессильной злобы. Потом они сели в машину, мотор взревел, и Порше сорвался с места, оставив после себя лишь визг шин и клубок дыма.
Демьян молчал, положив свои огромные ладони на руль. Он подождал, пока габаритные огни «Порше» скроются за поворотом, и только потом повернулся ко мне.
— Куда тебя отвезти, Настя? — его голос прозвучал глухо, вибрируя где-то под приборной панелью. «Танк» завёл мотор и мы плавно двинулись с места.
Я всхлипнула, чувствуя, как по щекам текут горячие, щиплющие глаза слезы.
— Не надо... никуда не вези меня, — выдавила я сквозь ком в горле.
Домой? Нет. Матвей знает адрес, он будет ломиться в дверь, будет умолять или ещё хуже угрожать, превращая мою ночь в бесконечный кошмар. К маме? В огромный особняк Бориса, отца Матвея? Где в любой момент Матвей может появиться там? Где мама и Борис будет смотреть на меня и расспрашивать что случилось? Нет. Никогда.
— Останови машину, «Танк»! — я вдруг почувствовала приступ неконтролируемой клаустрофобии. Мне казалось, что стены внедорожника сжимаются, додушивая меня.
— Настя, успокойся. Ты не в том состоянии, чтобы...
— Да иди ты! — сорвалась на крик, дергая ручку двери. — Я разберусь без тебя! Все вы на одно лицо.
Я выскочила из машины, хлопнув дверью так, что внедорожник качнуло. Холодный воздух мгновенно пробрался под одежду, обжигая заплаканное лицо. Я почти бегом бросилась к темному остову автобусной остановки.
Ноги заплетались, перед глазами всё плыло от слез, а в голове набатом стучало: «Грязь. Видео. Позор. Предательство».
Рухнула на жесткую, ледяную скамью и закрыла лицо руками, давясь рыданиями. Но одиночество длилось недолго. Тяжелый рокот мотора приблизился, и огромные фары внедорожника залили остановку мертвенно-бледным светом. Машина замерла передо мной.
Стекло медленно опустилось.