В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. А потом тишину разорвал свист Макса.
— Ого! Танк, слыхал? У тебя теперь не бойцовский клуб, а отель «Пять звезд» для бездомных принцесс! — Макс усмехнулся во весь рот.
— Слышь, малая, а завтрак в постель тебе не подать? — подхватил Шут, вытирая лицо полотенцем. — Может, тебе еще и пижаму с мишками выдать?
— Танк, ты только посмотри на неё, — Макс подошел ближе, заглядывая мне в лицо. — Она реально думает, что «Black Box» — это благотворительный приют. Ты её ещё удочери, будем ей колыбельные перед спаррингами петь.
Танк даже не повернул головы в их сторону. Его тяжелый взгляд был прикован ко мне.
— Тебе что, жить что ли негде?
— Есть. Я лучше буду спать на этих матах, чем вернусь в тот дом.
Танк молчал несколько долгих секунд, переводя взгляд с моей решительной физиономии на своих парней.
— В подсобке есть старый диван. Если увижу хоть одну твою вещь в зале или услышу нытьё — вылетишь на улицу в ту же секунду. В шесть утра — подъем и уборка помещения. Это и будет твоя аренда. А потом можешь идти на учёбу или куда ты там ходишь. Клуб я закрываю в двенадцать ночи, если не успеешь вернуться к этому времени, считай что ночлега у тебя нет. Поняла?
— Поняла, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч сваливается огромная глыба. — Я успею, только вещи свои заберу из дома.
— Ну дела... — пробормотал Макс себе под нос, когда я уже быстрым шагом направлялась к выходу. — Танк реально пустил девчонку в «Коробку». Мир точно сошел с ума.
— Дёмыч, нафига тебе всё это? Нянчиться с бабой, ладно, она на тренировки будет ходить, но ночевать здесь… — выдал недовольно один из парней за моей спиной.
— Да, я просто себя вспомнил, когда в Москву приехал за лучшей жизнью, — хмыкнул Танк в ответ своим парням.
Глава 8
Настя...
Дверь особняка Котовских открылась бесшумно. В прихожей пахло дорогим парфюмом, свежими лилиями и тем специфическим «благополучием», от которого меня теперь тошнило. Я надеялась проскочить в свою комнату незамеченной, но свет в гостиной вспыхнул, как только я переступила порог.
— Настя? Это ты? — голос матери был полон тревоги. Голос матери дрогнул, сорвавшись на высокой ноте. Она замерла у входа в гостиную. Когда свет выхватил моё лицо — запекшуюся кровь под носом, распухшую фиолетовую скулу и разбитую губу — она вскрикнула, прижимая ладони к губам так сильно, будто боялась, что её стон услышит вся улица. — Господи... Настя! Что с тобой? На тебя напали? Где ты была? Кто это сделал? — она бросилась ко мне, протягивая дрожащие руки к моей разбитой скуле. — Боря! Боря, иди сюда скорее! Настю избили!