Понедельник. Восемь утра. Воздух во дворе хрущевки был таким холодным и колючим, что каждый вдох отзывался резью в легких. Я стояла у облупившейся железной двери подъезда, вцепившись в лямки рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели. На мне были дорогие шмотки, которые Матвей привез вчера. Они сидели идеально, но я чувствовала себя в них не собой, а манекеном, которого нарядили для участия в какой-то извращенной театральной постановке. Синяк на скуле, заботливо замазанный плотным слоем тонального крема, все равно пульсировал, напоминая о реальности.
«Я иду на собственную казнь», — эта мысль билась в голове в такт шагам редких прохожих.
В это время здесь обычно ходят угрюмые люди, спешащие на завод или в метро. И когда во двор, мягко шурша шинами по разбитому асфальту, заплыл угольно-черный матовый «Порш» время будто остановилось. Машина выглядела здесь как хищник, забредший в загон к овцам.
Стекло медленно опустилось. Матвей сидел за рулем, в темных очках, несмотря на пасмурное утро. Его лицо было непроницаемым, как гранит.
— Садись, — бросил он, даже не повернув головы. — Мы опаздываем на первый акт твоей «искупительной» драмы.
Я открыла тяжелую дверь и нырнула в салон, пахнущий кожей и терпким парфюмом. Внутри было тепло, но меня продолжало трясти мелкой дрожью.
— Передумать еще можно? — прошептала я, глядя на то, как мы выезжаем со двора, оставляя позади мою временную крепость.
— Можно, — Матвей плавно переключил передачу. — Можешь выйти прямо сейчас, дойти до ближайшего отдела кадров «Пятерочки» и ждать, когда Дэн найдёт тебя за углом. Выбирай: либо ты сегодня склонишь голову, чтобы завтра откусить им руки, либо ты останешься гордой, но очень недолговечной мишенью.
Я молчала. Город за окном проносился серыми полосами. Университет приближался неумолимо.
— Настя, — он впервые за утро посмотрел на меня. — Вспомни, что я говорил. Сегодня ты играешь роль жертвы, чтобы завтра стать охотником.
Матвей на мгновение накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей и удивительно спокойной.
— Утри им всем нос своей покорностью.
Машина затормозила перед главными воротами университета. Там уже толпились студенты. Я увидела знакомые лица, и мое сердце пропустило удар. Все взгляды тут же обратились к машине. Они ждали шоу. И я была обязана его предоставить.
Глава 11
Матвей....
За тонированным стеклом расстилался плац перед главным корпусом — сцена была готова, массовка в виде сотен студентов уже собралась, предвкушая шоу. Все ждали только одного: когда «изгнанница и дикарка» выйдет из машины Котовского.