«Весь универ хочет видеть, как ты выиграешь этот гребаный спор и «колючка» окажется в твоей постели».
Я резко отстранилась, тяжело дыша.
— Нет, Матвей, — вытерла рот тыльной стороной ладони. — Поздравляю. Ты проиграл свой спор. Потому что меня ты никогда не получишь. Уходи.
Он смотрел на меня — разбитый мажор, чей мир только что рухнул, по собственной глупости. Ни сказав ни слова он ушел, оставив меня одну в тишине пустой квартиры.
Глава 14
Матвей..
Я открыл глаза, и первое, что почувствовал — как пульсирует разбитая бровь. Сев на кровати, в моей голове тут же замелькали кадры вчерашнего треша. Настя. Её взгляд, когда она узнала про спор. Это было больнее, чем любой удар Дэна.
«Твою мать, Котовский, ты же просто эгоистичный придурок», — подумал я, глядя на свои костяшки.
Образ Насти — настоящей, живой, пахнущей весной, а не селективным парфюмом за сотку — никак не уходил. Я заигрался. Я влип по самые уши в девчонку, которую должен был просто использовать. Весь этот гребаный спор на Porsche теперь казался мне сделкой с дьяволом, где в качестве комиссии я отдал собственное сердце. Я, Матвей Котовский, который всегда держал ситуацию за горло, впервые чувствовал, что задыхаюсь сам.
На завтраке в столовой витала атмосфера элитного морга. Отец сидел во главе стола, его идеальный костюм стоил больше, чем весь этот университетский корпус, а взгляд был холоднее арктического льда.
— Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку, Матвей.
— Следи за своими акциями, отец, — огрызнулся я, подтягивая к себе кофе. — Мое лицо — это моя проблема.
В этот момент вошла Жанна. Она принесла свежие тосты, и её домашнее тепло резало глаз в нашем стерильном доме. Она замерла, увидев мою физиономию, и в её взгляде я прочитал ту же материнскую тревогу, от которой Настя всегда пыталась отмахнуться.
— Матвей... Господи, живого места нет. Тебе лед принести? — она подошла ближе, и я почувствовал запах её домашней выпечки.
— Да всё нормально, Жанна. Лед мне не нужен.
— А Настенька... как она? Она трубку не берет. С ней всё хорошо?
Я замер с кружкой в руке. В голове опять вспыхнуло лицо Насти. Что я должен был ответить Жанне, что у меня спор на её дочь? Что я в неё влюбился? Если отец и Жанна поженятся, Настя в добавок станет моей... сестрой? Сводной? Это был какой-то запредельный уровень ада. Это прямо сюжет для гребаной мыльной оперы, только вот мне совсем не смешно.
— С ней всё нормально, — буркнул я, не глядя Жанне в глаза. — Учеба, всё такое. Мне пора.
Я вылетел из-за стола, чувствуя, как стены дома сжимаются. Универ встретил меня гулом шепотков. Но сегодня. Сейчас. Мне было на это плевать. Я увидел её у лестницы. Настя шла, глядя прямо перед собой, словно вокруг неё был невидимый силовой щит.