В этом его взгляде я отчетливо прочитала напоминание о его сделке:
«Ну что, Макаркина, готова притворяться моей девушкой перед всем универом? Ловушка захлопнулась».
Я ответила ему взглядом, полным яда:
«Даже не мечтай, Котовский. Я тебе этого не прощу».
— Проект? Совместный? — я переспросила его, пытаясь подать сигнал, что он несет полную чушь и что этого не будет.
— Ну да, Насть, ты чего? Тот самый, про инвестиции в развивающиеся рынки. Мы теперь... плотно сотрудничаем. У тебя, что от вчерашних таблиц память пропала, — Матвей посмотрел на маму с такой честной миной, что я сама почти поверила в этот бред. — Жанна Васильевна, вы же не думаете, что мы бы с Настей стали рисковать вашим с отцом счастьем, ради нашей… недолгой слабости?
Мама долго молчала, изучая нас обоих. Она всё еще сомневалась, но версия с учебой явно была для неё куда более приемлемой, чем «шашни в квартире».
— Значит проект... — она наконец опустила сумки. — Но в следующий раз, Матвей, будь любезен одеваться до того, как откроется дверь.
— Полностью согласен! — подхватил он, мгновенно сокращая дистанцию и подхватывая её сумки. — И знаете что? После такой ночи над учебниками я бы душу продал за нормальную еду. У вас там, кажется, что-то домашнее и вкусное?
Мама, чье сердце всегда таяло от комплиментов её кулинарии, тут же оттаяла.
— Жанна Васильевна, я надеюсь вы отцу не расскажете, об этой дурацкой и неловкой ситуации?
— Пойдемте на кухню, накормлю вас как следует, — улыбнулась мама и пошла в сторону кухни.
Они ушли. Я слышала их приглушенные голоса и смех Матвея, который уже вовсю очаровывал мою мать.
В голове был полный хаос. Матвей только что, парой фраз, втянул меня в эту дебильную безумную сделку. А я даже возразить не смогла, в присутствии мамы. И это было полное фиаско. Но самое страшное было другое. Глядя в сторону кухни, я понимала: я не просто боюсь его предательства и что он разобьёт мне сердце. Я боюсь того, что уже влюбилась в этого невыносимого идиота в розовом кухонном фартуке.
Глава 22
Настя…
Когда мама наконец ушла, оставив после себя аромат домашней еды и гору неловкости, в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в зале. Я быстро оделась, не глядя на Матвея, и мы вышли к его машине.
Всю дорогу до университета я молчала, уставившись в боковое окно. Внутри меня всё кипело. Образ Матвея в фартуке, лицо мамы, этот нелепый «проект по экономике»... Это было слишком. Матвей, кажется, чувствовал моё состояние — он нервно постукивал пальцами по рулю, прибавлял и убавлял громкость музыки, пока наконец не выдержал.