Она сама засмеялась над своей шуткой — тем самым искренним, звонким смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Лед в её глазах мгновенно сменился тем самым знакомым пламенем, только теперь в нем не было злости. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Но если она только узнает про тот чертов одиннадцатый класс…
Глава 24
Настя…
Я только успела отсмеяться над «перекачанным фламинго», и внутри наконец-то разлилось забытое тепло. Матвей смотрел на меня так, будто в этой столовой я была единственным ярким пятном. Его ладонь на моей руке обжигала, и я почти забыла про свою злость.
Но идиллия длилась недолго. Рядом послышался стук каблуков — этот звук я узнала бы из тысячи. Волкова. Элина проплыла мимо, едва не задев меня подолом своей дорогущей юбки, и остановилась, брезгливо раздувая ноздри.
— Макаркина, — выплюнула она, одарив меня взглядом, полным презрения. — Тебе не кажется, что ты ошиблась географией? Пересядь куда-нибудь поближе к выходу. Этот стол — для избранных, а не для... случайных прохожих.
Я медленно подняла взгляд, но на губах уже заиграла усмешка.
— Элин, если ты ищешь место для избранных, то тебе в террариум, — ядовито улыбнулась ей. — Там как раз освободился вольер для особо ядовитых гадюк. Вали мимо, пока я не вспомнила, что у тебя на голове остались ещё волосы.
Волкова открыла рот, чтобы выдать очередную гадость, но Матвей не дал ей вставить ни слова. Он не убрал руку с моей ладони, напротив — переплел свои пальцы с моими, заставляя меня почувствовать его поддержку. Его лицо, только что сияющее от смеха, мгновенно превратилось в маску безразличия.
— Волкова, притормози, — от его стального тона у меня по спине пробежали мурашки. — Оставь Настю в покое. Если у тебя проблемы с самооценкой, решай их не за наш счет. Мы заняты, так что сделай одолжение — исчезни с радаров.
Элина ехидно хмыкнула, поправляя идеально уложенный локон. В её глазах промелькнула бешеная злоба.
— Надо же, защитник нашелся. Смотри, Котовский, как бы твоя «принцесса» не вылила на тебя помои. — Она крутанулась на каблуках, бросив напоследок колкий взгляд, и уселась за соседний стол со своими «прихвостнями», продолжая громко шептаться и указывать на нас пальцем.
— Забей на неё, Насть, — Матвей снова повернулся ко мне, и его взгляд мгновенно потеплел. Он придвинулся так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него. — Она просто злится, что мир перестал крутиться вокруг её оси.
Я подняла глаза. Он осторожно коснулся кончиками пальцев моей скулы, ведя ими к уху. Это было так нежно и так... правильно, что у меня перехватило дыхание.