Полицейский нахмурился, осмотрел меня оценивающе, после чего заявил:
— А вы что, сообщник этого человека?
— Сообщник?
— Мы подозреваем господина Захарова в заговоре против императора, — ответил городовой. — А раз вы собрались с ним сотрудничать… У нас и к вам будет пара вопросов.
Глава 8
Сеченов опасливо взглянул на меня, видимо, осознав, что на этот раз мы с ним влипли в куда более сложную ситуацию. Мы ещё даже не познакомились с этим Захаровым, а уже попали под подозрение в заговоре против императора. Однако повода обвинять нас у них нет. Для начала нужно разобраться в ситуации.
Поначалу я подумал, что в конфронтацию с полицейскими вступит Сеченов. Ведь у него есть титул, а значит, и права совершенно другие. Но по его напряжённому молчанию я понял, что он никак разрешать эту ситуацию не станет.
Видимо, опасается, что засветив здесь свою фамилию, он может навредить репутации своей семьи. А если речь идёт о восстании, то подозревать в первую очередь будут именно дворян, а не простолюдинов вроде меня и того же Захарова.
Поэтому я решил взять ситуацию в свои руки.
— Уважаемые, мы не имеем ни малейшего понятия о том, что здесь происходит. Мы с Захаровым собрались встретиться впервые. И он вам это может подтвердить, — произнёс я, а затем перевёл взгляд на пойманного мастера.
Захаров был низкорослым коренастым мужчиной. Явно старше нас с Сеченовым лет на пять-шесть. Надеть на него наручники городовым было трудно, поскольку они едва сошлись на широких запястьях. Уже по рукам мастера я прекрасно вижу, как много ему приходилось ими трудиться. Точно такие же руки у нашего кузнеца Петровича.
— Я понятия не имею, кто они такие, — подтвердил Захаров. — Однако кроме всего прочего я не в курсе, почему меня оклеветали и обозвали предателем Родины! Может, вы всё-таки объясните, с какой стати моя мастерская разгромлена, а я закован в наручники⁈
— А ну, цыц! — рявкнул на него городовой. — Тебе слово не давали, — полицейский вновь перевёл взгляд на нас, а затем спросил: — Какое у вас дело к этому человеку?
Тут мне скрывать нечего. Вряд ли изобретение электрокардиографа можно считать началом заговора против Николая Первого.
— Мы с моим спутником — лекари-изобретатели. Для нового аппарата, который будет регистрировать нарушения сердечной деятельности, нам требуется человек, который разбирается в электрических кристаллах, — объяснил я.
— Допустим, — кивнул городовой. — Однако нас всё же смущает, что вы решили заключить сделку с человеком, который создавал оружие дистанционного нападения. Учитывая ситуацию, которая недавно случилась с императором… У нас нет иного выбора, кроме как забрать вас всех троих в участок и допросить.