Мы ехали долго, пока дома не стали уменьшаться и становиться старше, сменяясь совсем частным сектором с деревянными заборами. Дорога сузилась, асфальт сменился брусчаткой, незнамо как сохранившейся тут. В Томске вот тоже есть десять квадратных метров дороги из камня, которые показывают приезжим как доказательство древности города, но эти камни больше напоминают разбомбленный пляж, чем дорогу. Потом мы свернули на улицу, где в ряд стояли двухэтажные домики с мансардами и палисадниками.

— Вот, — сказал Питон, показывая пальцем на тёмное окно второго этажа в одном из таунхаусов. — Его адрес. Квартира 4.

Он припарковался у тротуара и заглушил двигатель. В салоне повисла тишина. Я посмотрел на окна — в одном из них горел тусклый свет, но не на втором этаже, где должна была быть четвёртая квартира, а на первом.

— Тиммейт, — произнёс я. — Дай справку на Максима Денисовича Рябинина. Найди его номер телефона, а потом найди его сотовый по геолокации.

— Принял, — отозвался Тиммейт. — Секунду.

Я ждал, разглядывая мокрый палисадник с облезлой деревянной скамейкой. В доме напротив кто-то зашторил окно и включил свет.

— Есть, — произнёс Тиммейт. — Максим Денисович Рябинин, двадцать семь лет. Зарегистрирован по адресу вашего прибытия. Номер телефона зарегистрирован на него, но это старый номер, и он неактивен. Его сотовый на постоянной основе выключен. Последняя активность — 26 октября 2025 года, примерно в три часа дня. С того момента — ни звонков, ни сообщений, ни геолокации.

— С его слов он из 2028-го? — произнёс я. — И должен пользоваться гаджетами. Однако если его заменили нацистом с чёрно-белой фотографии, то то, что он не пользуется мобильным, вполне обоснованно. Стационарный есть у человека?

— О да, я нашёл заявку на постановку сюда стационарного телефона, — воодушевлённо произнёс Тиммейт.

— Тиммейт, кто проживает в квартире, кроме него?

— Никого не проживает. Это его дом, оставшийся от бабушки. Светлана, гражданская жена, по документам там не прописана и, судя по геолокации её телефона, она сейчас в другом конце города. Так что он один.

Я выдохнул. Это упрощало задачу. Один — значит, не надо думать о мирных и ничего не подозревающих людях. Один — значит, можно действовать жёстко.

— Берём его, — произнёс я, поворачиваясь к Питону и Бизону. — Выходим. Я вышибаю дверь и захожу первым, вы прикрываете спину. Если он начнёт чудить — ликвидируем, против нас играет рейх. Их тут в Калининграде овер дофига, поэтому нокаута быстрого не будет. А надо хотя бы пока по очкам начать вести!

— Один попаданец — одно очко, — произнёс Питон. — Пойдёмте, вырвем его у него. Только Медоед, давай я первым, у меня взрывная сила хорошая, мышечная.