— Да, Медоед, — ответил заспанный голос.

— Доброе утро. Как твоя пентаграмма на стене? — спросил я у Осьминога.

— Это не пентаграмма, а накопитель маны. Батарейка, в общем. Чем могу помочь? — спросил он.

— Я в Калининграде. У меня тут в камере, с его слов, то ли маг, то ли рыцарь сидит, я его не могу понять. У них тут орден на восемнадцать вернувшихся, все рыцари и все маги, похоже…

— Сочувствую, — произнёс Осьминог. — Вопрос в чём, Медоед?

— Да вот советуюсь с тобой. Ты же у нас тоже из этих? — спросил я.

— Я, в отличие от них, настоящий! Мало вернуться, чтобы называть себя магом. Хотя в мире без маны и такая чушь может прокатить. Помнишь, был такой деятель у вас — Гробовой. Называл себя чёрным магом. А после того как знаменитый маг Юрий Лонго встретился с ним на дебатах, Юрий Лонго внезапно умер.

— Не помню таких, — произнёс я, наверное это были какие-то персонажи битвы экстрасенсов, которую сейчас везде крутят.

— Это пример магии в вашем жадном до маны мире. Пока везде в богатых на ману мирах маги кидают друг в друга огненные шары и молнии, тут работает криво и косо — только ритуалика. Долго, мутно, криво.

— Ты «криво» два раза сказал, — заметил я, ощущая, что я схожу с ума, если реально обсуждаю несуществующих магов.

— Потому что в два раза криво работает. Так, вижу, ты мне картинки прислал. — отвлечённо заметил Осьминог.

— Я не слал, — удивился я.

— Я прислал, — признался Тиммейт.

— Угу, угу, м-м-м-м… — протянули на другом конце. — Знаешь, похоже на пиктограммный комплекс для выталкивания или даже замещения.

— Что это значит, Осьминог? — спросил я.

— Ну, такие штуки делают, когда запирают души в артефактах, тем самым ставя душу в рабство, — произнёс он что-то очень странное и непонятное для меня. — Или погоди… а вот место для референса вижу.

— Давай по-русски, а? — попросил я.

— Я сначала подумал про подселение демонической сущности, создание искусственной одержимости, а теперь увидел фото — а это внедрение кого-то из параллельного мира в тело реципиента.

— Тиммейт, покажи и мне эти фотки, — попросил я, посмотрев на экран Тиммейта, окончательно решив что это безумие надо не только слушать, но и смотреть.

А на экране были затемнённые помещения, где в странных фигурах, подсвеченных факелами и горелками, лежали люди. А на других были фотографии — чёрно-белые, в форме, нацистской форме. И таких фоток было очень много. Они листались, приближались и детализировались, словно Тиммейт давал мне и Осьминогу посмотреть все детали.

— Тиммейт, сравни-ка фото вернувшихся, которых Шульц отдал ЛДМу, и фото тех, кто лежит на этих картинках. — попросил я.