— Стой, скотина! Как ты смеешь? Я Колесова!

— Дамы, вы слышали? Там эта дура Колесова опять чего-то хочет, — громко заметила одна из женщин, оказавшаяся неподалёку.

Это была та самая женщина, что накануне видела Ольгу у пищевого аппарата и запомнила её фамилию.

— Вещички в утилизатор кинула? — спросила она и, не дожидаясь ответа. добавила: — Бери постельное бельё и делай из него тунику. Им ещё и вытираться можно. Я сама вчера машинально полотенце утилизировала.

— Не собираюсь я тут полуголой бегать! — вспыхнула Ольга.

— Значит, сиди и голодай, — пожала женщина плечами.

Просмотрев запись сцены, я поинтересовался у нейросети:

— Как имя женщины?

— Дарья Мирная, — ответила система.

Взял даму на заметку. В её реакции было то, чего не хватало многим: способность быстро адаптироваться.

Ольга просидела без еды до самого обеда. Думаю, к этому времени она проголодалась уже всерьёз. С момента пробуждения дочь ничего не ела, лишь попила воды. Тюбики с пюре она опрометчиво выбросила (нужно потом посмотреть, кто их подобрал), а на новые продукты у дочери баллов не хватило. Ещё немного — и система вернула бы её обратно в медкапсулу на принудительное восстановление.

В конце концов дочь всё же собралась в столовую. Долго пыталась соорудить из простыни нечто похожее на платье, ругалась из-за отсутствия зеркала и несколько раз переделывала получившуюся конструкцию. Далее выяснила, что босиком ходить по каменным дорожкам больно, и Ольга снова попыталась надавить на соседей.

То требовала одолжить обувь, то просила купить ей еду.

Безрезультатно.

Слух о некой неадекватной Колесовой уже успел разойтись по посёлку. На её просьбы никто не реагировал. Зато многие с интересом наблюдали за происходящим. Развлечений у людей сейчас немного, а тут разворачивалось настоящее представление. Нейросеть даже отметила необычно высокий уровень социальной активности вокруг жилого блока Ольги.

— Причина? — уточнил я.

— Формирование коллективной модели поведения через наблюдение за чужими ошибками, — ответила система.

Проще говоря, люди смотрели и делали выводы, как поступать не следует.

До столовой дочь всё-таки добралась.

Аппарат выдал ей положенный обеденный рацион из трёх тюбиков. На этот раз кидаться едой она не стала. Более того, сразу вскрыла один из них и съела содержимое буквально за несколько секунд. Однако в столовой Ольга не осталась. Вместо того чтобы сесть за общий стол, познакомиться с кем-нибудь или хотя бы послушать разговоры соседей, она с оставшимися тюбиками поспешила обратно в жилой бокс.

Голод оказался недостаточно сильным мотиватором. Ольга по-прежнему воспринимала остальных колонистов как посторонних людей, а само место — как временное недоразумение, которое скоро закончится.