Глядя на его не пропорционально большой нос, из которого свисала зеленая жижа, я произнес, скрывая отвращение:

— А мне говорили, что серые гномы покинули этот прекрасный город.

Мыскь вытер тыльной стороной руки нос и гордо произнес, тыча себя в грудь грязным волосатым пальцем с длинным серым ногтем:

— Я не гном. Я — гнум.

— О как, неужто живой гнум? — всплеснул я руками, будто увидел диво дивное. Грязная непись гордо приосанилась, выпятив впалую грудь.

— Он самый, — пропищал кто-то с земли. Я бросил туда удивленный взгляд. Это оказалась позабытая мной летучая мышь. Она уже успела принять вертикальное положение и устойчиво стояла на задних лапах.

Утопия сумела меня изумить. Я во все глаза наблюдал за тем как летучая мышь, смешно переваливаясь, доковыляла до гнума и по штанине, а затем по густому волосяному покрову, добралась до его головы и устроилась в шапке волос.

Я оценивающе посмотрел на это зрелище и задумчиво проговорил, постукивая себя пальцем по подбородку:

— Кого-то ты мне напоминаешь. Какого-то персонажа.

— Гнума? — глупо тараща большие желтые глаза с красными зрачками, выдохнул Мыскь, озадаченно приоткрыв рот, набитый черными пеньками сгнивших зубов.

— Да, точно гнума, — согласился я с серьезным выражением лица.

Мыскь довольно заулыбался бледными лягушачьими губами. Летучая мышь же недовольно зашипела, сердито сверкая глазами-бусинками:

— Нехорошо смеяться над бедными гнумами — это противоречит требованиям морали, принятым в гуманистическом обществе.

— Виноват, — сразу согласился я, поняв, что мышь наделена недюжинным интеллектом.

Она тут же это подтвердила с философскими нотками в тонком голосе:

— Если ты урод, то мир тебя не полюбит, если ты, конечно, ни моральный урод — тогда все в порядке.

— Я же уже извинился, — недовольно произнес я и стряхнул прилипшую к трусам паутину. — Нечего меня уродом называть.

— То-то же, — наконец успокоилась высокообразованная летучая мышь. Гнуму же было до лампочки. Он стоял, глупо пялясь куда-то в пространство.

Крылатое существо представилось:

— Мое имя Франсуаза.

Над ней тут же всплыло имя и уровень — 99-ый. Я куртуазно поклонился даме и вежливо проговорил:

— Грациано, Грациано Ветреный.

— И каким же ветром вас сюда занесло, Грациано? — вполне по-человечески усмехнувшись, скаламбурила Франсуаза.

— Пауков ищу, — произнес я чистую правду. — Яйца мне их нужны… хм… как-то двояко это прозвучало.

Франсуаза испуганно вздрогнула. Гнум, почувствовав ее страх, зарычал и двинулся на меня. Летучая мышь передними лапами потянула его за волосы, словно это были вожжи. Мыскь тут же успокоился, снова уставившись в одну точку.