Новый удар сотряс меня, но к удивлению не разбил. Следующий тоже. И следующий. Они продолжали становиться сильнее. Наносились чаще.
В какой-то момент очередной удар оказался настолько силен, что я вывалился из тела, которое я смог отчетливо перед собой увидеть, как тогда с Суо. Это снова вызвало шок, но уже не настолько сильный, как в первый раз.
Я потянулся вернуться обратно в свою оболочку, но, только сунувшись, получил удар. «Прыгнул» в тело и тут же был выбит, выброшен обратно. Снова «прыгнул», снова удар, потом рывок и… я открыл глаза.
Надо мной был хорошо знакомый потолок. Я был укрыт одеялом до подбородка. Повернул голову в сторону и принялся разглядывать обстановку. Комната. Все было совершенно так, как сохранилось в памяти. Все на своих местах. Все, как и должно быть.
Я откинул одеяло и сел. На глаза упала челка. Я встал с кровати и подошел к письменному столу, взял с него канцелярский нож и повернулся к зеркалу, что было вмонтировано в дверцу платяного шкафа.
Из зеркала на меня смотрел двадцати одного года молодой человек, с нечесанными черными волосами, длинной где-то до середины шеи, с челкой падающей на карие глаза, ста семидесяти пяти сантиметров ростом, подтянутый, спортивный, но не накачанный. Эдакий средний во всех отношениях парень, которому не мешало бы побриться.
Я выдвинул лезвие канцелярского ножа и осторожно надрезал кожу на левом предплечье. Не глубоко, только чтобы чуть-чуть выступила кровь и появилась маленькая ранка-царапинка.
Кровь выступила, а ранка и не думала затягиваться.
— Что ж, здравствуй, Вася Кирин, — вздохнул я, откладывая нож обратно на стол, — С возвращением в реальный мир. Тада и ма. Хоум свит хоум…
Глава 49
Я сидел за партой на лекции в полуха слушая преподавателя. Мысли в голове текли вяло и все по кругу. Одному и тому же кругу. Что это все такое было? Сон? Просто удивительно подробный, длинный сон, данный мне во всех ощущениях? Тогда почему я помню английский, японский, китайский, сиамский, французский, немецкий и еще десяток языков так, словно действительно их все изучал лично, да еще имел обширную языковую практику в среде его носителей?
Удобно, конечно: уснул неучем, утром проснулся… непонятно кем.
Остальных знаний Виктора, накопленных им за двести лет, это тоже касалось. Знаний. С умениями и способностями было все несколько более грустно: исцеляющего фактора нет, сила на уровне обычного среднего парня соответствующего возраста, не проходившего серьезных тренировок, навыков БИ нет.
Хотя, тоже не совсем так: память мышечная, моторная тоже была, но требовалась адаптация и подгонка под конкретные параметры именно этого тела. Но физические кондиции совершенно недостаточны для выполнения даже простейших приемов и ударов, которые были в арсенале Саблезуба.