— Знал, — ответил я и тяжело вздохнул, — Восемнадцать лет. Я знал его восемнадцать лет. Каждая секунда того времени — бесценна.
— Восемнадцать… — медленно повторила Наташа, — А сколько вам? Сколько вам лет, Виктор Иванович? Если не секрет.
— Ты же видела мой паспорт, — пожал я плечами, — Дата рождения там верная. Плюс-минус год. Так что… двести семнадцать вроде бы. А тебе?
— Двадцать девять, — сказала она. Потом замялась, но всё же спросила, — А каково это жить… долго?
— Долго? Не знаю. Мне всего лишь двести семнадцать, — улыбнулся я. Наташа сердито вздохнула. Помолчала.
— А если серьёзно? — решила не отступить она.
— Я серьёзно. Моей жене несколько тысяч — вот это вот долго! А мои двести… ни о чём. Не думай об этом. Просто живи, — помолчали.
— А зачем вы это сделали, Виктор Иванович? Зачем сделали нас… такими? — тихо задала вопрос Романова. Вопрос, который, видимо, очень давно её беспокоил.
— А остальные ребята знают? — задал свой встречный.
— Нет. У них нет допуска. Только я, так как была на той вашей встрече.
— Зачем? — повторил её вопрос и вздохнул, — Другу пообещал. Перед его смертью.
— Другу?
— Авраам Эрскин. Мой друг. Он придумал эту «сыворотку» и эту диету, — глядя на облака, проплывающие внизу, за иллюминатором, проговорил я, — Он очень хотел подарить свою работу людям. Всем людям. На всей земле. Я подарил.
— Но ведь Союз — не вся земля?
— Союз — начало. Год-два, и диета Эрскина вырвется за его границы. Такой секрет не удержать вечно. Особенно, после Олимпиады.
— Только поэтому? — с какой-то странной интонацией спросила она.
— Да, — ответил ей, — Только поэтому. Никаких сверхцелей. Я простой человек. Пообещал — сделал.
— Но как же тогда «ответственность»? И Экзюпери? — вскинула брови Наташа, — То о чём вы говорили с Иосифом Виссарионовичем?
— Наломал дров — бери ответственность, — снова пожал плечами я, — Если не успел спрятаться…
— Так просто? — снова со странной интонацией спросила она.
— Да, — ответил ей, — Люблю, когда просто.
— А зачем вам на Окинаву? — после десяти минут молчания спросила она.
— На могилу Сенсея.
— Но вы же только что?..
— У меня был не один Сенсей. За двести-то лет, — на этом разговор как-то сам собой и затих, — Их могилы не в одном месте.
Глава 66 Окинава. Бывшее Княжество Рюкю. Особое место в Японии
История этих островов очень сильно отличается от известной мне в мире Васи-Сенсея. И отличия эти начинаются с… моего прибытия туда в 1807-ом году.
Окинава — это самый крупный остров архипелага Рюкю, состоящего из ста шестидесяти островов, сорок восемь из которых обитаемы. Интересное географическое положение (между Тайванем, Китаем и собственно Японскими островами) сделало его важным перевалочным пунктом, а после и маленькой торговой империей, которая вела дела с Китаем, Тайванем, Японией и даже Филиппинами. Соответственно, богатела. А богатство всегда вызывает зависть жадных соседей. И Япония успела первой. В 1609 году южно-японский клан Сацума, используя надуманный предлог и с разрешения Императора, двинул войска из более, чем трёх тысяч самураев на ста кораблях, с пушками на вооружении на Княжество Рюкю. Разбил местное ополчение, разграбил накопленные сокровища и оккупировал острова.