Маскхалаты, пистолеты-пулеметы, ножи, пара винтовок, отсутствие разговоров, мягкая поступь, организованность… Развед-диверсионная группа.
Я нынче сижу в немецком тылу. Немецкой развед группе тут делать нечего. Стало быть наши.
Хотя, будь то даже и немцы, папироса была слишком сладка, чтобы я отвлекся. Что они в конце-то концов могут мне сделать? Разве что испортить удовольствие от папиросы и этого теплого света солнца.
Меня заметили. Скрытно окружили. Сигарета кончилась. Я достал вторую, поджег трофейной зажигалкой и снова выпустил дым в небо.
Командир группы принял, наконец, решение, подал жестом команду, и скрытное окружение стало явным. Бойцы покинули укрытия и вышли, держа на мушке, не перекрывая друг другу линий выстрела.
— Ты кто такой и что тут делаешь? — задал вопрос командир группы, невысокий подвижный мужчина возрастом, судя по моим ощущениям, около тридцати. Может немного младше.
— Виктор Крид меня зовут, — выпустив еще одну струйку дыма и проследив, как она тает, растворяясь в воздухе, ответил я на первую половину вопроса.
— Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, повторил вопрос он.
— Курю, — ответил я очевидное, — На солнце греюсь.
— Не придуривайся. Ты понял о чем я.
— Партизаню немножко, — пожал я плечами. Собственно не соврал. Примерно так мои действия и можно квалифицировать.
— Партизанишь? — насторожился он, — А где отряд?
— Нет отряда. Один я, — ответил и вздохнул. Невольно вспомнились бойцы сопротивления, те, что навечно остались во Франции.
— И много ты один навоюешь? — невесело усмехнулся он.
— Уж как получится, — пожал я плечами, — Пока получается.
— А это не ты ночью фрицевский склад ГСМ поджог? — с подозрением спросил он.
— Я, — не стал отпираться. Ну поджог и поджог, что такого? Сколько я их уже за эти месяцы спалил. Одним больше, одним меньше.
— Это наша была задача, — хмыкнул он. Что ему сказать? Просто пожал плечами.
— Виктор, а по батюшке-то тебя как? — поинтересовался он. А действительно? Отца тела вроде как Зебадая Крид звали. Виктор Зебадьевич Крид? Или Зебадаевич?
Не, не нравится. В той жизни Иванычем был, так пусть и тут буду. Какая, в сущности разница?
— Виктор Иваныч я, — ответил ему.
— Крид Виктор Иваныч, значит, — хмыкнул командир группы, — Откуда же ты взялся такой?
— От самой границы за фронтом топал, — полуправду сказал я, — Еле поспевал.
— Теперь поспел. Чего ж в свое подразделение не возвращаешься? — с нехорошим прищуром спросил он.
— Нет больше моего подразделения, — ответил я и затушил окурок о корень дерева, после чего спрятал его поглубже в снегу.