Не важно.
Я отбросил все лишние мысли. Надел на шею кулон, или всё же амулет? А, не важно.
Сосредоточился на нём и на нужных построениях фигур для его использования. Создать: усилие воли, пространственное воображение, визуализация… Прокол! Несколько мощнее, чем требуется, но в пределах погрешности. Запитка визуализированного контура… есть, пошло.
Под взглядом круглых от шока глаз вернувшейся ни с чем Наташи, вокруг моей вытянутой вперёд руки проявляется запитанное плетение, светящееся зелёным светом.
Так, движение руки в сторону — «Глаз» открывается. Легкий щелчок оповестил меня об успехе операции. Далее, направить «конус взгляда» «Глаза» на объект и настроить фокусировку, чтобы объект и участок местности попали в «конус» полностью. Есть.
Формирование, визуализация, прокол, запитка нового управляющего контура… Есть! Контур готов. Плетение готово. Артефакт активен. Теперь калибровка управляющего воздействия.
Прошло с момента смерти не больше десяти минут. Значит за шаг сетки берём минуту. Готово.
Медленно веду рукой справа на лево, отсчитывая, отматывая минуты для объекта назад.
Глаза Наташи и ещё пары свидетелей становятся всё более широко распахнутыми, грозя вовсе вывалиться из глазниц, так как веки уже не в состоянии их удерживать, так широко они раскрыты. Кровь из под тела начинает стекаться обратно, лужа уменьшается и втягивается в тело. Тело встаёт, а голова прыгает на положенное ей место, прирастая… «Получилось?» — проносится в голове мысль.
И тут мир окружающий застывает. Мгновенно и весь. И нет, это не «стоп-кадр», точнее, не мой «стоп-кадр», так как рядом со вставшим на ноги Сталиным, стоит фигура в темном. Женская фигура. И я понимаю, что попал… опять. Грёбанная Магия!!! Мало мне было в прошлый раз: по кусочкам в пустыне собираться? Так на тебе: получите — распишитесь! Явление персонифицированной Смерти Марвел!
— Дзе-е-ен, — медленно выдохнул я, опуская руку, вокруг которой и не думали гаснуть контуры и конструкты.
Глава 76
Что ж, как говорил один крайне самоуверенный пингвин на большом тропическом острове: «Улыбаемся и машем, Господа. Улыбаемся и машем…». Махать, пожалуй, излишне. А вот улыбка ещё никому не повредила. Хотя, пожалуй, спорное утверждение. Но…
Мои губы волевым усилием растянулись в стороны.
— Здра-а-а-асте, — уже громко, после тихого выдоха «Дзе-е-ен», протянул я.
— Виктор, — послышался от фигуры Смерти на удивление приятный женский голос, — Оставь его. Он и так, твоей Волей слишком задержался на этом свете. Его время окончательно вышло.
— Время? — растянул губы ещё немного я. Вот только, улыбка эта начала наполняться искренностью. Искренней агрессивной хищностью. И была уже оскалом, а не улыбкой, — Время — в моих руках! — поднял руку, вокруг которой продолжали висеть конструкты зелёного цвета я.