Но, когда нашла, весь ее запал как-то сразу кончился. Она поняла, что я сделал (трудно было бы не понять, когда на твоих глазах из стен словно змеи, ползут арматура и трубы). И, думаю, поняла зачем.
— У нас ведь остался еще передатчик? — спросил я ее тихо. Громко не хотелось говорить. Она кивнула, — Полетим в Союз.
Она вскинула на меня взгляд, словно спрашивая, уверен ли я. Я ничего больше не сказал. Не шевельнул бровями. Я просто продолжал смотреть в сторону «куколки».
Прошла минута. И она, кивнув каким-то своим мыслям, ушла командовать, устанавливать связь, вести переговоры… Быть на своем месте.
А я в который раз убедился, что не командный игрок. Тем более не лидер. За мной не идут люди.
Глава 19
«Куколка» раскрылась (причем буквально, как раковина моллюска, поставленная стоймя) только через пять часов. Макс с трудом выбрался из нее (с трудом и моей помощью. Ведь я не уходил от «куколки» до самого момента «открытия». Почему-то мне казалось это правильным).
Его шатало. Он был физически слаб и лично в моем восприятии напоминал Акселератора из анимешки про эсперов, что я смотрел еще в «той» жизни. Может быть полосатой робой, которую он до сих пор ни на что другое не поменял. Может быть полностью седыми волосами. А может быть общей хрупкостью телосложения. Может немного безумным взглядом. Не знаю. Просто у меня создавалось именно такое впечатление от него.
Он ничего не говорил, только молча опирался на мое плечо. Поначалу. Потом я просто подхватил его на руки и понес к выбранному им для себя домику. Парнишка практически ничего не весил. Одни кости, обтянутые кожей и самый минимум мышц. Видно сыворотка использовала все возможные ресурсы его тела. И самого тела почти не осталось.
Отнес. Притащил несколько банок тушенки и галеты с последнего отбитого и угнанного конвоя с продуктами. Накормил. Уложил спать.
А еще через девять часов, которые я снова провел, не отходя от кровати Макса, он проснулся. И взгляд его приобрел осмысленное выражение…
* * *
Я летел, сидя прямо на полу перед смотровой дырой в нем, рядом с расстеленной картой. Бесполезный компас валялся где-то в стороне (его стрелка крутилась со скоростью хорошего вентилятора, что не удивительно рядом с ТАКОЙ мощности магнитными полями).
Летел на чем?
На летающем… пусть будет шаре. Очнувшийся Эйзенхарт поразил даже мое воображение. Он снова плотно поел, а потом молча встал и пошел.
Куда подальше от людей. Туда, где было свободное пространство. А я, дурак-дураком, словно привязанный поплелся за ним. И стоило ему остановиться, началось нечто, сносящее крышу своей масштабностью.