— Естественно, есть, — кивнула она. — Так что, Вариант K918, вы признаёте себя виновным?
— Нет, конечно, — осклабился я, встряхнувшись и отбросив тяжёлые мысли. — Ты, кстати, так и не ответила на мой вопрос: кто у вас принимает решения? Кто мог бы, теоретически, чисто в рамках гипотезы и умозрительного построения, принять решение о том, чтобы поставить моё Отклонение «на баланс» УВИ? Параллельно с вашим Священным Таймлайном?
— Хранители, конечно же, — всё ж дала она мне тот ответ, в котором я нуждался.
— А, что мне нужно сделать, чтобы с ними увидеться?
— Простите, но они слишком заняты для этого.
— Так я не спрашивал, заняты они или нет. Я спросил, что мне нужно сделать, чтобы с ними встретиться?
— Не понимаю…
— Что мне нужно сделать, чтобы этого оказалось достаточно для привлечения их бесконечно ценного внимания ко мне? — терпеливо повторил вопрос я. — Какую часть УВИ я должен буду уничтожить, чтобы они отвлеклись от своих, разумеется, бесконечно важных дел для встречи и разговора со мной.
— Уничтожить? — не поняла меня эта темнокожая кудрявая стервень.
— Да, — коротко подтвердил я, что она не ослышалась. Затем поднял руку к ошейнику и спокойно снял его. После чего достал из кармана арестантской формы тот самый «заряд перезагрузки», о котором уже говорилось ранее. Спокойно, под ошарашенными взглядами окружающих, активировал его, поставил на стойку перил перед собой. Потом достал из рукава пульт, который они тут называют «TemPad» — ом, открыл «дверь» и шагнул в свой мир, слыша панические крики за спиной…
Глава 155
— … в УВИ не работают никакие суперспособности… — быстро, заполошно, давясь словами и боясь не успеть, говорил закованный в хорошие мощные дубовые колодки голый человек не самого атлетического телосложения, перепуганным взглядом наблюдая за тем, как стоящий напротив него брутального вида мужик в плотном кожаном фартуке и кожаной маске на всё лицо с прорезями для глаз и носа, из под края которой выступала довольно густая курчавая и жёсткая чёрная с проседью непокорная борода, спокойно и методично забивает в здоровенный самотык, прикрученный к длинной дубовой палке ржавые гвозди. Самотык был тоже дубовый, а значит — твёрдый и крепкий. Гвозди входили в него неохотно, гнулись, ломались, оставались торчать наружу по сантиметру и более. Сам самотык кололся, щепился, щепки начинали торчать острыми жалами наружу, но основную форму большого и толстого, бугрящегося венами елдака сохранял, оставаясь ещё более чем пригодным для употребления по прямому назначению.
— Врёшь, — спокойно и равнодушно прозвучал мой голос чуть сбоку от бедолаги. Слово было произнесено на английском. Затем последовал безмолвный знак мужчине в фартуке. Тот знак увидел, кивнул и отложив молоток, подхватил палку с самотыком, посыпал наконечник красным перцем из стоявшей тут же на столике рядом перечницы и двинулся в сторону подопечного, туда, за колодку, куда взгляд пленника совершенно никак не мог проникнуть — мешало плотное толстое дерево колодочного щита, в который были зажаты его голова и кисти рук.