— Обошлись и без вмешательства прессы. На Стряпчего его навёл Чухонец, а уж как Афанасий и Чухонец связаны — для меня это пока такая же тайна, как и для вас.

— Значит, Чухонец… — протянул Бодунов и на какое-то время замолчал.

Как и я, он ещё оставался новичком в Москве и о многих криминальных авторитетах столицы имел весьма смутное представление. Опыт, конечно, дело наживное, но как не хватает наработанных связей и информаторов!

Лёне Бахматову в этом вопросе было куда легче.

— А может, Стряпчий тебе всё наврал: и про Афанасия, и про Чухонца? Просто лепил горбатого, пытаясь отвлечь тебя от подозрений, а на самом деле хотел устранить тебя из личных соображений, — выдвинул гипотезу Бахматов.

Версия звучала вполне логично. Я сам неоднократно размышлял на сей счёт и потому поделился соображениями:

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Хотя… Стряпчий меня уже списал, когда завёл этот разговор. Не думаю, что имело смысл врать.

— Резонно, — кивнул Бодунов. — Будем исходить из того, что Стряпчий тогда говорил правду. Хоть какая-то зацепка появилась. Раз Стряпчий молчит, поищем Чухонца и тряхнём как следует.

— Где искать-то знаете?

— Разберёмся, — заверил Бахматов и тут же спросил: — Кто выманил тебя из квартиры?

— Подруга Стряпчего — некая Варвара. Я ведь недавно спас их, ну а в ответ… сами видите.

— Да уж насмотрелись, — согласился Ваня и перевёл взгляд на напарника: — Лёня, ты же у нас москвич… Что это за Варвара такая?

— Леший её знает! — пожал плечами тот. — Мало ли каких шалав вокруг урок вертится! Описать сможешь?

Я кивнул и дал словесный портер Варвары. Она так и не проявила себя в момент покушения. Видимо, Стряпчий велел ей держаться подальше.

— Но я попробую навести справки, — пообещал Бахматов.

Тут пришла Настя и принялась расставлять на столе чашки и блюдца. Мы дружно сменили тему для разговора.

— Хорошие у тебя друзья, — сказала Настя, когда ребята ушли.

— Самые лучшие! — подтвердил я.

Третий день нового 1923-го года практически ничем не отличался от предыдущего. Я по-прежнему валялся на кровати, читал книги и газеты, если позволяло самочувствие и настроение — миловался с законной супругой.

Перед тем как заснуть, я вдруг с ужасом понял, что такая жизнь мне даже нравится, а сам я постепенно превращаюсь в сибарита. Дома чисто и уютно, еда вкусная, красавица жена под боком.

С утра, правда, мне разрешили встать и подольше походить. Меня даже взяли на вокзал — провожать тестя назад, в Рудановск.

Когда поезд тронулся, мы ещё долго стояли на перроне, размахивая руками. По щеке Насти скользнула слезинка — папа есть папа, расставание с родным человеком не самая приятная жизненная коллизия.