— Знаю, — ответил я командиру, стремительно приближаясь на ревущем внедорожнике, взятом на нашей базе. — Видел отчёт Афины. Будем через две минуты. Остановите кровотечение у всех раненых.

Пока добирались — ещё трое местных, что попали под руку носителя красного боевого костюма берсерка, погибли от полученных повреждений.

— Роберто, ускорься! Кто ближе всех к воротам — откройте их и освободите проезд! — потребовал я, прокручивая перед глазами картинку короткого боя, чтобы понять, на что способен мой враг.

И мне не важно, что он забыл на моём аванпосте, хотел он или нет кровопролития. Он убил моих людей. А значит, я убью его.

— Наташа, аптечки! — повернулся я назад и посмотрел на девушку, что сидела с двумя чемоданами, в которых хранились столь ценные активы нашей группы.

Их было с запасом. Ещё в багажнике на всякий случай лежало два десятка спасительных инструментов выживания.

— Готова…

Мы пронеслись мимо распахнутых ворот, едва не врезавшись в одну из створок. Узкие улочки, суетящиеся люди.

БИ-И-И-ИП!

Роберто подал сигнал, чтобы люди убрались с дороги, и мы проскочили к самому терминалу, возле которого и разыгралось сражение.

— Наташа, один чемодан с собой — и на северные ворота, там тоже раненые, — отправил я её дальше по улице, сам устремляясь к бойцу со сломанной ногой, заливающему бетонную лестницу кровью.

Даже боевой костюм не помог… Вот сволочь красношкурая. Ничего, я с тебя эту шкуру спущу!

— Ампутировать надо, — заявил один из местных. — Я врач, я знаю, такое не спасти в наших условиях…

— Всё возможно. Отставить панику. Ты как, боец? — Я подбежал к первому, а Роберто отправил ко второму, лежащему чуть выше с насквозь пробитым куском металла лёгким. — Держись, сейчас будет очень больно!

Крики, попытки снять костюм, не поддающийся даже ножу. Впустую потраченное время… Впустую выброшенная аптечка, только ради того, чтобы поддержать жизнь бойца, пока его болтающаяся нога с открытым переломом и рассечёнными мышцами очищалась от грязи и грубо вставлялась на место. Это была грань того, что может вынести человек, даже получив укол сильнейшего обезболивающего.

— Ещё одну аптечку, — потребовал я, видя, как начинается процесс исцеления и сращивания кости. — Этой не хватит…

Чёрная грязь разлагающихся осколков и повреждённых клеток, что были внутри тела бойца, начали просачиваться наружу, смешиваясь с большой лужей крови, которую было практически невозможно остановить, пока не сняли боевой костюм. Слишком уж он был неприступным для обычных инструментов да жгутов… И далеко не идеальным, как знал я сам, а моим бойцам показала сегодняшняя практика.