районом для восстановления и рекультивации прибрежных земель всего юга атлантического региона. ООН построила этот город, Ачинет, как символ нового способа ведения дел. В конце концов, когда наши предки, Пулы, понизили уровень моря, низменность была восстановлена. Сам Санта-Крус был отстроен заново, как дань уважения прошлому. Видите ли, эти острова и раньше были эпицентром, и раньше восстанавливались. Вот почему я подумала, что было бы уместно встретиться здесь. — Однако вокруг никого, — заметила Никола. — Что ж, мы получили множество предупреждений. Из зон, находящихся под угрозой исчезновения, большинство людей были эвакуированы. Всегда есть те, кто остается по своим собственным причинам. Пул сказал: — Мне кажется, я встретил одну из них на пляже. — Даже до конца, даже после Марса, некоторые люди верили, что зонд отвернет. Видите ли, это стало символом веры. И это был бы прекрасный жест, если бы зонд на самом деле не упал так, как он упал. — Но на самом деле он упал, — резко сказала Никола. Тень закрыла солнце. Подняв глаза, Пул увидел клубящиеся облака, плывущие по голубому небу с запада. Мюриэл сказала: — Мы здесь почти на километровой высоте. Самому Ачинету цунами не угрожает, но… Начался дождь, внезапный поток, хлынувший с неба. Никола и Мюриэл прижались друг к другу под навесом от стола: виртуальная Мюриэл повиновалась еще одному древнему рефлексу, подумал Пул. Но Пул остался там, где был, под дождем. Он поднял лицо. Удары тяжелых капель жалили его кожу, почти болезненно. И когда он позволил воде попасть себе в рот, то почувствовал вкус соли и ила с морского дна. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Послышалось тихое жужжание. Оглядевшись, он увидел, что из кафе, как ни странно, приближается робот, протягивая посетителям полотенца. Никола схватила полотенце и швырнула его в Пула. — Что это? Еще одно наказание? Бросаться всем телом на инопланетные космические корабли — это одно. Сидеть под дождем — это просто выпендриваться. Вытрись, Пул. Мюриэл усмехнулась. — Я всегда думала, что ты подходишь ему, Никола. Теперь мы можем укрыться в Иглесии. Она больше не освящена — это правильное слово? Но это самое красивое здание в новом городе, и я не могу придумать более подходящего места, чтобы пересидеть остаток этого. Пул нахмурился. — Остаток чего? Никола сказала: — Остаток последствий. Цунами на этом не остановилось. Я говорила тебе. Волна покатилась дальше. Следующей была Касабланка. Час спустя Лиссабон. А потом… Пул встал. — Мы должны помочь.