даже нейтринное сканирование не может проникнуть в этот материал. Вот почему, кстати, мы надеемся, что семя платана появится на ваших собственных снимках, по крайней мере, в виде тени на фоне нейтринного свечения ядра. Мы посылаем зонды мимо Тайника и смотрим, как они отклоняются под действием силы тяжести. Надеясь таким образом выделить какие-нибудь внутренние детали. Пул посмотрел на сияющую коробку. — У меня руки чешутся заглянуть внутрь этой штуки. Выяснить, что, черт возьми, они там делают. — Это на будущее, — твердо сказала Никола. — У нас есть работа, которую нужно сделать. Давайте продолжим. Пул не видел, чтобы она пошевелила хоть одним мускулом. Но "Пейн" накренился и врезался прямо в поверхность Солнца. 18 Так называемая конвекционная зона — внешний слой глубокой, многослойной солнечной структуры — действительно была котлом, огромным сферическим котлом с кипящим веществом, обернутым вокруг Солнца. Котлом глубиной более ста тысяч километров. Пул знал, что он попадает в огромный тепловой двигатель, принципы которого были бы понятны мыслителям эпохи великих открытий — действительно, первые основы физики Солнца и всех звезд были разработаны в ту эпоху паровых двигателей и двигателей внутреннего сгорания. Материалом Солнца здесь был газ, ионизированный, но не настолько горячий, чтобы разрушились структуры атомов. Итак, точно так же, как на Земле воздух — это был газ, способный поглощать и повторно передавать тепловую энергию фотонов, исходящих из ядра Солнца. И этот газ вскипал, точно так же, как кастрюля с водой, нагретая снизу, за счет тепловой энергии, переносимой конвекцией: поднималась более горячая жидкость, опускалась более холодная. И вот они спустились через огромные фонтаны, сами поперечником в сотни или тысячи километров, их структура и круговорот потоков смутно виднелись на нейтринных изображениях. Вокруг них башни, более высокие, чем миры. Температура медленно повышалась — с нескольких тысяч градусов на поверхности, затем до десятков тысяч, а затем и сотен тысяч. Плотность тоже быстро увеличивалась, вплоть до плотности пригодного для дыхания воздуха — фотосфера, при всей ее драматичности и зрелищности, была очень разреженной — а затем и выше. Скорость "Пейна" резко снизилась; чтобы пройти через эту горячую плотную среду, потребовалось бы более восьми часов. — После всей этой драмы на поверхности, — сообщил Пул, — здесь вроде как спокойно. Я чувствую сонливость. Никола, я думаю, спит. — Пейн, Анаксагор. — Голос Митча Гибсона