Ответ на прозвучавший вопрос американского дядюшки в голове Станислава Родимова созрел давно. Однако следовало хорошенько подобрать дипломатичную формулировку, и командор некоторое время раздумывал.

– Желание похвально, – заговорил Стас. – Но одного желания слишком мало, когда речь идет об элитных группах. Простите меня, генерал, но боюсь, при всем уважении к вам и вашей племяннице, я вынужден отказать.

Слова этого русского офицера прозвучали для генерала и девушки приговором на смерть. К тому же, видимо, в своей среде Слейтор не знал отказов в принципе, потому уставился на Родимова так, словно Стас только что выплеснул ему пиво в физиономию. Затем взгляд американца сместился в сторону Накамуры. То ли генерал ждал помощи от коллеги, то ли соображал – не ослышался ли?

– В данном вопросе, Джордж, – нарушил молчание адмирал. – Я вас предупреждал, я не смогу вам помочь. Приказом такие дела не решаются. К тому же моих полномочий и не хватило бы. Вы, генерал, неверно истолковали звание моего заместителя. Станислав носит погоны командор-майора, что в переводе на сухопутные звания большинства стран мира соответствует бригадному генералу. Так что, друг мой, вы с ним абсолютно на равных в данном аспекте. А касаемо предмета вашего обращения у меня вообще нет никакой власти. Увы.

Очевидно новая информация окончательно выбила Слейтора из седла. Он выглядел так, словно вот-вот и наложит в штаны от натуги.

– Вы можете объяснить причину отказа, командор-майор? – еле выдавил он из себя.

Родимов спокойно следил за происходящим. Через аналогичные ситуации он проходил множество раз. Линия поведения давно выработана.

– Если желаете, – кивнул Стас. – Взять для примера стрелковые характеристики.

Глаза генерала Слейтора, как говорят, вылезли из орбит.

– И что же вас не устроило? Восемьдесят три процента попаданий при стрельбе из автоматического оружия на ходу!

Пораженный гость хотел еще что-то добавить, но Стас жестом руки остановил его взрывной порыв.

– Да-да, – согласился Родимов. – Это прекрасный показатель… для штурмовой или линейной пехоты. Может быть, точно сейчас я не знаю, и для американского спецназа. А у меня на родине с такими данными в элитный спецназ приходили с раздачи. Потом совершенствовались и росли.

Недоверчивый взгляд Слейтора скользнул к племяннице. Девчонка растерянно моргала глазами и едва не плакала от досады.

– Русские. Хм. Я должен был предвидеть такую реакцию…

– Стоп! – резко осадил Стас. – Знаете, для полноты картинки в пестрой мозаике моей ужасной личности только и не хватало обвинений в национализме, расизме и шовинизме. Не нужно политики, генерал. Этого дерьма вы сами еще не наелись? Или вы действительно думаете, что русский и американец по-разному любят своих жен, матерей, детей и страну? Или вы считаете, что русские не хотят жить в мире и процветании? Или им нужна ваша земля? У нас своей столько, что десятками квадратных миль на душу замучаешься распределять. И еще останется. Так что завязывай, генерал!