Рядовой без раздумий (факт, сам по себе говоривший об искренности) ответил с той же долей уверенности:

– Не подумайте, сэр, что боюсь. Просто я так не считаю. Не берусь отвечать за всех, сэр, только мне кажется, мои друзья со мной согласятся.

Пару секунд в воздухе висела напряженная тишина.

– Карать тебя за оскорбление я не стану, – сдержанно произнес командор. – И не потому, что ты только что морально реабилитировался. В будущем остерегайтесь, господа, публично высказывать мнение о начальниках. У вас нет достоверной и полной информации. Вы не можете правильно оценивать их поступки. По объективным причинам никогда и не сможете. А в силу слишком большой разницы в доступе к информации, в степени ответственности и много еще в чем, ваши суждения о командирах очень часто бывают ошибочными. Помните об этом.

Козырнув на прощание, командор-майор развернулся. Направился дальше.

В следующем отсеке находились камеры строго содержания. В отличие от гауптвахты, куда помещались для отбывания временного наказания нарушители внутреннего порядка, в изоляторе размещали только военных преступников, потому и режим содержания был суровым и жестким.

Лицевая стена камеры Дарси отсутствовала. Собственно, как и во всех камерах изолятора. Роль непреодолимой перегородки играла прозрачная пелена лазерного заслона. Звуки она пропускает, а любое материальное тело моментально сожжет. Конвоиры и охрана секции должны постоянно видеть, чем занимаются их поднадзорные. По этой причине глухие перегородки и ликвидировали.

Пенелопа к моменту появления Станислава с подогнутыми ногами сидела на опущенном лежаке. Выглядела очень подавленной, похудевшей и серой от недостаточного освещения.

Некогда белоснежный халат ведущего специалиста и помощника профессора Картера превратился в замусоленную помятую тряпку. И пусть температура воздуха в камере поддерживалась на уровне двадцати двух градусов Цельсия, Дарси куталась в этот халат, словно ей было холодно.

– Знаете, командор, – первой заговорила женщина, – Я почувствовала ваш приход. Можете мне не верить, но я откуда-то знала, что именно сегодня увижу вас здесь.

Родимов остановился вплотную у лазерного барьера.

– Странно, что именно вы мне об этом сказали. Такое впечатление, что вы рады моему появлению. Впрочем, я вас вполне понимаю. Извините, раньше не получилось.

Натянутая улыбка тронула бесцветные губы собеседницы, сложенные трубочкой.

– Я вас не упрекаю, – спокойно ответила она. – Слава богу, с вами все обошлось. Джонатан с таким неукротимым восторгом рассказывал о вашем потрясающем поединке с карателями. Жалко, мне не довелось посмотреть запись лично… Простите. Я опять увлеклась.